Беря квитанцию за хранение, Рудольф подумал, не перепила ли сегодня сестра.
В баре, кроме двух солдат, угрюмо пивших за стойкой пиво, никого не было. Здесь было темно и прохладно, и им виден был в окна вокзал, в котором светились огни. Брат и сестра сели за столик в глубине, и, когда бармен, вытирая руки о передник, подошел к ним, Гретхен решительно сказала:
– Два виски «Блэк энд уайт» с содовой, пожалуйста.
Бармен не стал спрашивать, исполнилось ли им уже восемнадцать. Гретхен сделала заказ таким тоном, будто пила виски в барах всю жизнь.
Вообще-то Рудольф предпочел бы кока-колу. А то ведь ему в этот день уже пришлось выпить.
Гретхен шутливо ущипнула его за щеку двумя пальцами.
– Ну, чего ты так насупился? Ведь сегодня твой день рождения.
– Да-а, – протянул Рудольф.
– Ты не знаешь, почему папа отослал Томаса?
– Не знаю. Ни тот ни другой ничего мне не сказали. Это как-то связано с Тинкерами. Томми ударил отца – вот это я знаю.
– Ну и ну-у, – изумилась Гретхен. – Можно сказать, великий день!
– Уж это точно, – согласился Рудольф и, вспоминая, что ему рассказал Том про сестру, подумал, что день этот гораздо значительнее, чем ей кажется.
Бармен принес виски и сифон с содовой.
– Мне поменьше содовой, пожалуйста, – сказала Гретхен.
Бармен слегка брызнул содовой в стакан Гретхен.
– А вам? – И поднял сифон над стаканом Рудольфа.
– Так же, – сказал Рудольф, разыгрывая из себя восемнадцатилетнего.
Гретхен подняла стакан:
– За семью Джордахов – украшение Порт-Филипа.
Они выпили. Рудольф еще не получал удовольствия от виски. А Гретхен жадно сделала несколько глотков, словно ее мучила жажда и она хотела скорее допить первую порцию, чтобы осталось время повторить.
– Ничего себе семейка, – продолжала она, качая головой. – Знаменитая джордахская коллекция настоящих мумий. Поехали со мной. Будем жить в Нью-Йорке.
– Ты хорошо знаешь, что я не могу этого сделать.
– Я тоже так думала, а вот ведь делаю.
– Почему?
– Что – почему?
– Почему ты уезжаешь? Что случилось?
– Много чего, – уклончиво ответила Гретхен и снова сделала большой глоток виски. – В основном я уезжаю из-за одного мужчины. – Она посмотрела на брата вызывающе. – Он хочет на мне жениться.
– Кто? Бойлен?
– А ты откуда знаешь? – Зрачки ее расширились и потемнели.
– Мне Томми сказал.
– А ему откуда известно?
«Почему бы и не сказать, – подумал Рудольф. – Сама напрашивается». От стыда и ревности ему хотелось сделать ей больно.
– Он был возле дома Бойлена и подсматривал за вами.
– И что же он увидел? – холодно спросила Гретхен.
– Бойлена. Голого.
– Бедный Томми, – рассмеялась Гретхен. В ее смехе звенел металл. – Голый Тедди Бойлен не такое уж привлекательное зрелище. Он и меня видел голой?
– Нет.
– Жаль. По крайней мере не зря бы перся в такую даль. – Она сказала это безжалостно, словно намеренно мучила себя. Раньше Рудольф ничего подобного за ней не замечал. – А почему он решил, что там была именно я?
– Бойлен громко спросил, спустишься ли ты или тебе принести виски наверх.
– О, так это было в ту ночь. Незабываемая ночь. Как-нибудь я расскажу тебе подробно. – Гретхен внимательно поглядела на брата. – Не смотри на меня так грозно. Сестры имеют обыкновение становиться взрослыми и гулять с мужчинами.
– Да, но Бойлен… – с горечью сказал он. – Этот хилый старик.
– Между прочим, он не такой уж и старый и не такой хилый.
– Тебе он нравится, – осуждающе произнес брат.
– Не он, а это, – сказала она. И сразу как бы протрезвела. – Мне это нравится больше всего на свете.
– Тогда почему ты сбегаешь?
– Понимаешь, если я останусь, рано или поздно я выйду за него замуж, а Тедди Бойлен не годится в мужья твоей чистой, красивой сестренке. Сложно, правда? А разве твоя жизнь не сложная? Разве в твоей груди не пылает темная порочная страсть? К более зрелой женщине, которую ты навещаешь, пока ее муж торчит на работе, а?
– Не смейся надо мной, – сказал он.
– Извини. – Она погладила его по руке и жестом подозвала бармена: – Еще виски, пожалуйста. – И как только бармен ушел выполнять заказ, продолжала: – Кстати, когда я уходила, мама была совершенно пьяна. Она допила все вино, купленное к твоему дню рождения. Кровь ягненка. Все, что требуется такой семейке… – Она говорила так, словно обсуждала странности посторонних людей. – Пьяная сумасшедшая старуха. Обозвала меня блудницей. – Гретхен хихикнула. – Последнее ласковое напутствие девочке, уезжающей в большой город… Беги отсюда, – хрипло сказала она. – Уезжай, пока они окончательно тебя не искалечили. Беги из этого дома, где ни у кого нет друзей и где никогда не звенит дверной звонок.