Ужин кончился. Бойлен налил себе рюмку коньяку к кофе и поставил пластинку с какой-то симфонией. Рудольф устал после целого дня рыбалки. От двух бокалов вина в глазах у него зарябило, и он почувствовал, что засыпает. От громкой музыки гудело в ушах. Бойлен держался вежливо, но отчужденно. Рудольф догадывался, что он разочаровал Бойлена, ничего не рассказав про Гретхен.
Погрузившись в кресло, прикрыв глаза и потягивая коньяк, Бойлен весь ушел в музыку. «С таким же успехом он мог бы сидеть один или со своим ирландским волкодавом. Они, наверное, провели здесь не один веселый вечерок до того, как соседи отравили пса. Может, он собирается предложить мне должность своей собаки?» – обиженно подумал Рудольф.
На пластинке была царапина, и, когда послышалось щелканье, Бойлен раздраженно поморщился, встал и выключил радиолу.
– Извини за такое безобразие, – сказал он Рудольфу. – Машинный век мстит Шуману. Ты хочешь, чтобы я отвез тебя домой сейчас?
– Да, пожалуйста, – вставая, с облегчением сказал Рудольф.
Бойлен взглянул на его ноги.
– Но ты же не можешь так идти.
– Если вы дадите мне мои сапоги…
– Сапоги у тебя наверняка еще сырые. Подожди, я что-нибудь тебе найду. – Он вышел из гостиной и поднялся по лестнице.
Рудольф внимательно оглядел комнату. Хорошо быть богатым. Интересно, подумал он, удастся ли ему еще когда-либо увидеть эту комнату. Томас однажды видел ее, правда, без приглашения.
«Он вошел в гостиную голый, член висел у него до колен – настоящий конь; налил виски в два стакана и крикнул наверх: “Гретхен, хочешь, чтобы я принес тебе питье наверх или спустишься вниз?”»
Теперь, когда он слышал, как разговаривает Бойлен, Рудольф признал, что Том точно подражал его голосу. Он уловил, как однотонно Бойлен произносит слова и задает вопросы без вопросительной интонации.
Рудольф покачал головой. Что в нем нашла Гретхен? «Мне это нравилось, – запомнил он ее слова в привокзальном баре Порт-Филипа. – Нравилось больше, чем все, что я испытала до сих пор».
Рудольф нетерпеливо прошелся по комнате. Посмотрел пластинку симфонии, которую прервал Бойлен. Третья, Рейнская, симфония Шумана. По крайней мере он кое-чему научился сегодня. Теперь он ее узнает, если снова услышит. Он взял большую серебряную зажигалку и стал ее рассматривать. На ней была выбита монограмма Т. Б. Намеренно дорогие игрушки, в которых не нуждаются бедняки. Он щелкнул зажигалкой. Вспыхнуло пламя. Горящий крест. Враги. Услышав шаги Бойлена по мраморному полу в холле, он поспешно затушил зажигалку и положил ее на место.
Бойлен вошел в комнату с небольшой дорожной сумкой в руках и парой темно-бордовых мокасин.
– Примерь, Рудольф, – предложил он.
Мокасины были старые, но идеально вычищенные. С кожаной бахромой, подошва толстая. Рудольфу они пришлись точно по ноге.
– Ага, у тебя тоже узкая нога, – заметил Бойлен. Один аристократ разговаривал с другим.
– Дня через два я завезу их, – пообещал Рудольф, когда они пошли к выходу.
– Можешь не беспокоиться, – сказал Бойлен. – Им сто лет. Я их давно не ношу.
Удочка, корзинка и сачок уже лежали на заднем сиденье «бьюика», а на полу стояли все еще мокрые сапоги Рудольфа. Бойлен небрежно бросил сумку рядом с рыболовным снаряжением и сел в машину. Рудольф забрал старую фетровую шляпу со стола в холле, но не стал надевать ее при Перкинсе. Бойлен включил радио. Полились звуки джаза. Всю дорогу до Вандерхоф-стрит они молчали. Когда «бьюик» остановился перед булочной, Бойлен выключил радио.
– Ну, вот мы и приехали, – сказал он.
– Большое спасибо за все, – поблагодарил Рудольф.
– Это тебе спасибо, – сказал Бойлен. – Ты мне скрасил день.
Рудольф взялся за ручку дверцы, собираясь выйти, но Бойлен удержал его.
– Извини, могу я попросить тебя об одолжении?
– Конечно.
– В этой сумке… – Бойлен кивнул через плечо на заднее сиденье. – …кое-что для твоей сестры. Мне бы очень хотелось, чтобы она это получила. Не мог бы ты как-нибудь передать ей сумку?
– Откровенно говоря, я не знаю, когда ее увижу, но при первой же возможности обязательно выполню вашу просьбу, – пообещал Рудольф.
– Можешь не спешить, – сказал Бойлен. – Но я знаю, то, что здесь лежит, ей очень нужно.
– О’кей, – сказал Рудольф. Он ведь не выдает ее адреса. – Конечно. Как только я увижу ее.
– Очень любезно с твоей стороны, Рудольф. – Бойлен взглянул на часы. – Еще не так поздно. Может, зайдем куда-нибудь выпить? Ужасно не хочется возвращаться в мой мрачный дом.