Это слово показалось Рудольфу грязным. Скажи Бойлен: «Она говорила тебе, что я ее трахал?» – это меньше задело бы Рудольфа. А так сестра выглядела еще одной собственностью Бойлена.
– Да, говорила.
– Ты это порицаешь?
– Да.
– Почему?
– Вы для нее слишком стары.
– Отказав мне, она ничего не потеряла. А я – потерял… Когда увидишь ее, скажи, что мое предложение остается в силе. Скажешь?
– Нет.
Бойлен, казалось, пропустил его «нет» мимо ушей.
– Скажи, что мне невыносимо лежать в постели без нее. Открою тебе секрет. В тот вечер я не случайно оказался в «Джеке и Джилл». Сам понимаешь, такие места не для меня. Но я решил непременно узнать, где ты играешь. Когда вы с Джули вышли из дансинга, я специально пошел следом. Возможно, подсознательно я надеялся найти в брате что-то от его сестры…
– Я, пожалуй, лучше пойду спать, – жестко сказал Рудольф и вышел из машины.
Он забрал с заднего сиденья свою удочку, корзинку и сачок, а также пожарные сапоги. Надел нелепую фетровую шляпу. Бойлен сидел, курил и, щурясь, смотрел сквозь дым на прямую линию огней на Вандерхоф-стрит, выстроенных словно для изображения перспективы. Огни уходили в бесконечность, где прямые линии встречаются или не встречаются.
– Не забудь сумку, пожалуйста, – напомнил Бойлен.
Рудольф взял сумку. Она была совсем легкая, как будто пустая. Какая-нибудь безделица богатых.
– Еще раз спасибо за прекрасный вечер, – сказал Бойлен. – Боюсь, я один получил от него удовольствие. И всего лишь за пару рваных сапог, которые мне все равно не нужны. Я дам тебе знать, когда стенд для стрельбы будет установлен. А теперь иди, молодой неженатый разносчик булочек. Я буду думать о тебе в пять часов утра.
Он включил мотор, и машина рванула с места.
Рудольф проследил за красными хвостовыми огнями, этим двойным сигналом «Стоп!», пока они не исчезли в бесконечности, затем отпер дверь рядом с булочной и втащил свою поклажу в коридор. Он включил свет и посмотрел на сумку. Она была не заперта. С ручки свешивался ключик на кожаном ремешке. Он открыл сумку, надеясь, что мать не слышала, как он вошел.
В сумке лежало небрежно брошенное красное платье. Рудольф вынул его и внимательно оглядел. Оно было кружевное, с глубоким вырезом спереди. Он попытался представить себе сестру в этом платье, почти не скрывавшем ничего.
– Рудольф? – раздался сверху сварливый голос матери.
– Да, мам. – Он быстро выключил свет. – Я сейчас вернусь. А то я забыл купить вечерние газеты.
Он схватил сумку и вышел из дома, стремясь опередить мать, если она спустится. Он сам не знал, кого оберегает – себя, Гретхен или мать.
Рудольф побежал к Бадди Уэстермену, жившему в соседнем квартале. По счастью, в его доме, большом и старом, еще горел свет. Мать Бадди разрешала группе «Пятеро с реки» репетировать в подвале. Рудольф свистнул. Мать Бадди была веселая, общительная женщина, она любила, когда ребята собирались у них в доме и после репетиций угощала их молоком с кексом, но Рудольфу не хотелось сегодня с ней говорить. Он снял ключик с ручки, запер сумку и положил ключик в карман.
Через некоторое время появился Бадди.
– Эй, что произошло? Чего это ты заявился так поздно?
– Слушай, Бадди, не подержишь ли это у себя пару дней, – попросил Рудольф и сунул сумку Бадди в руки. – Это подарок для Джули, и я не хочу, чтобы моя старуха его видела. – Вдохновенная ложь. Все ведь знали, какие скряги Джордахи. Знал Бадди и то, что миссис Джордах была против появления девушек в жизни Рудольфа.
– О’кей, – небрежно бросил Бадди и взял сумку.
– Я когда-нибудь отплачу тебе тем же, – сказал Рудольф.
– Просто не играй без души в «Звездной пыли». – Бадди был лучшим музыкантом в группе и имел право делать подобные замечания. – Еще что-нибудь?
– Нет.
– Кстати, – сказал Бадди, – я сегодня вечером видел Джули. Я проходил мимо киношки. Она как раз заходила туда. С каким-то неизвестным типом. Стариком – по меньшей мере года двадцать два. Я спросил ее про тебя, она сказала, что понятия не имеет, где ты, и ее это не интересует.
– Спасибо, друг, – поблагодарил Рудольф.
– Нельзя жить в неведении, – сказал Бадди. – Увидимся завтра. – И вошел в дом, унося сумку.
А Рудольф отправился в столовую Эйс купить вечернюю газету. Он сел за стойку, открыл спортивную страницу и выпил стакан молока с двумя сладкими булочками. В тот день «Гиганты» выиграли. Рудольф порадовался, но не мог решить, был этот день хорошим для него или плохим.