– Тебе не кажется, что ты должен поговорить с ним? Сказать, чтобы он оставил твою девушку в покое? А может, просто дать ему по морде!
– Он меня убьет! – нисколько не стесняясь, сказал Вилли. – Он в два раза крупнее меня.
– Я полюбила труса. – Гретхен поцеловала его в ухо.
– Такое случается с деревенскими простушками. – Он с удовольствием затянулся сигаретой. – Так или иначе, девушки тут должны сами за себя постоять. Если ты достаточно взрослая, чтобы гулять ночью по Большому Городу, значит, ты достаточно взрослая, чтобы защитить себя.
– А вот если б кто-нибудь к тебе приставал, я бы ее тут же прибила.
– Это уж точно, – рассмеялся Вилли.
– Сегодня в театр приходил Николс. Он обещал в следующем году дать мне роль в новой пьесе. Большую роль, сказал он.
– Ты станешь звездой, – сказал Вилли. – Твое имя будет светиться на афишах, и ты выбросишь меня, как старый башмак.
«Не все ли равно, когда он об этом узнает – сейчас или потом», – подумала она.
– В следующем сезоне я, по-видимому, вообще не смогу работать.
– Как так? – приподнявшись на локте, он с удивлением посмотрел на нее.
– Я была сегодня утром у врача, – сказала она. – Я беременна.
Вилли внимательно на нее посмотрел. Затем сел и потушил сигарету в пепельнице.
– Схожу попью. – Он неловко поднялся с кровати и, накинув старый халат, прошел в гостиную.
Гретхен увидела длинный рубец на его спине. И услышала, как он наливает себе пива. Она лежала в темноте и чувствовала себя брошенной. Не надо было говорить ему, подумала она. Теперь все кончено. Она помнила ночь, когда это, по-видимому, произошло. Было около четырех часов утра – они находились в чьем-то доме, где шел долгий громкий спор. По поводу императора Хирохито – надо же! Все много выпили. Она была пьяна и мер предосторожности не приняла. Обычно они возвращались домой слишком усталыми, чтобы заниматься любовью. А в ту проклятую ночь они не были усталыми. В честь императора Японии! Если он начнет возражать, тут же решила она, скажу, что сделаю аборт. Она знала, что никогда не решится на аборт, но сказать – скажет.
Вилли вернулся в спальню. Она включила свет у кровати. Этот разговор должен состояться при свете: выражение его глаз скажет ей больше, чем слова. Она натянула на себя простыню. Старый халат болтался на худом теле Вилли. Он выцвел от многочисленных стирок.
– Слушай. Слушай очень внимательно, – садясь на край кровати, сказал Вилли. – Я либо получу развод, либо убью эту стерву. Потом мы поженимся, и я поступлю на курсы молодых матерей, научусь пеленать и кормить младенцев. Вы меня поняли, мисс Джордах?
Гретхен внимательно посмотрела ему в лицо. Он не шутил.
– Я поняла тебя, – тихо ответила она.
Он нагнулся и поцеловал ее в щеку. Она вцепилась в рукав его халата. На Рождество она купит ему новый халат. Шелковый.
Когда с сумкой в руке Рудольф вошел в бар, Бойлен в твидовом пальто стоял у стойки, глядя в свой стакан. У бара стояли только мужчины – по всей вероятности, гомики.
– Я вижу, ты принес сумку, – сказал Бойлен.
– Она ее не взяла.
– А платье?
– Платье взяла.
– Что будешь пить?
– Пиво, пожалуйста.
– Пожалуйста, одно пиво, – подозвал Бойлен бармена. – А мне еще виски.
Бойлен кинул взгляд на свое отражение в зеркале за стойкой. Брови у него стали еще светлее, чем на прошлой неделе. Лицо было очень загорелое, точно он несколько месяцев провел на пляже где-нибудь на юге. Двое или трое гомиков у бара были тоже загорелые. Рудольф уже знал, что этот загар достигается с помощью кварцевой лампы. «Я слежу за тем, чтобы всегда выглядеть как можно лучше, даже если ни с кем не встречаюсь по нескольку недель. Это своего рода самоуважение», – как-то объяснил ему Бойлен.
А Рудольф и так был очень смуглым, поэтому он считал, что может уважать себя, даже не пользуясь кварцем.
Бармен поставил перед ними пиво и виски. Когда Бойлен взял свой стакан, пальцы его слегка дрожали. «Интересно, сколько же он успел выпить?» – подумал Рудольф.
– Ты сказал ей, что я здесь? – спросил Бойлен.
– Да.
– Она придет?
– Нет. Ее друг хотел пойти и познакомиться с вами, но она была против. – Скрывать правду не имело смысла.
– А-а, – произнес Бойлен. – Мужчина, с которым она сейчас.
– Она с ним живет.
– Понятно, – сухо сказал Бойлен. – Быстро же она устроилась.
Рудольф молча пил пиво.
– Твоя сестра необычайно чувственная женщина. Мне страшно: это может завести ее куда угодно.
Рудольф продолжал пить пиво.