– Разреши представить тебе мистера Рудольфа Джордаха, – сухо сказал Бойлен. – Рудольф, это миссис Сайкс.
– Друзья зовут меня просто Сисси, – вставила женщина и снова повернулась к Бойлену: – Он само очарование! Теперь понятно, почему ты нам изменил.
– Не будь большей идиоткой, чем тебя создал Бог, Сисси, – раздраженно сказал Бойлен.
– А ты все такой же капризный, Тедди, – хихикнула женщина. – Обязательно подойди к нашей компании. – Игриво помахав рукой, она повернулась и сквозь лабиринт столиков направилась в конец зала.
А Бойлен опустился на стул и жестом дал понять Рудольфу, чтобы тот тоже сел. Щеки Рудольфа пылали, но, к счастью, в зале было темновато.
– Глупая женщина, – сказал Бойлен, допивая виски. – У меня с ней был роман до войны. Она очень постарела. – И, не глядя на Рудольфа, предложил: – Давай уйдем отсюда. Здесь очень шумно и слишком много чернокожих братьев. Все это напоминает мне рабовладельческое судно после успешного бунта рабов.
Бойлен жестом подозвал официанта, тот принес счет, Бойлен расплатился, они забрали свои пальто и вышли. Миссис Сайкс была единственной из знакомых Бойлена, кому он представил Рудольфа, и, если все его знакомые походили на нее, неудивительно, что он предпочитал жить на холме в полном одиночестве. Рудольф жалел, что женщина подошла к их столику. То, что он покраснел, заставило его осознать, как он еще молод. А кроме того, он охотно просидел бы тут всю ночь, слушая трубача.
Выйдя на Четвертую улицу, они зашагали туда, где Бойлен оставил машину. Шли мимо темных витрин магазинов, мимо баров, откуда доносились музыка и громкие голоса.
– Нью-Йорк истеричен, – сказал Бойлен. – Он похож на неудовлетворенную психопатку. Боже, сколько времени я потерял здесь зря… Извини за эту сучку. – Встреча в баре явно вывела его из равновесия.
– Меня это не обидело, – сказал Рудольф. Конечно, обидело, но он не хотел показывать это Бойлену.
– Люди – скоты. Сластолюбивая улыбочка – обычное явление на лице американцев. Когда в следующий раз поедем в Нью-Йорк, захвати свою девушку. Ты слишком впечатлительный, чтобы окунаться в такую грязь.
– Хорошо, я приглашу ее, – сказал Рудольф, хотя был почти уверен, что Джули не поедет. Ей не нравились его дружеские отношения с Бойленом. Она называла его «хищником» и «пергидролевым блондином».
– Мы можем пригласить Гретхен и ее молодого человека, я полистаю свою старую записную книжку, проверю, живы ли еще девушки, которых я в свое время знал, и мы устроим вечеринку.
– Может получиться занятно, – сказал Рудольф. – Как на гибнущем «Титанике».
Бойлен рассмеялся.
– Молодежь все видит, – сказал он. – Ты многообещающий мальчик. – Он произнес это дружеским тоном. – Если все сложится удачно, станешь талантливым мужчиной.
Они дошли до машины Бойлена. Под «дворником» торчала квитанция на штраф. Бойлен не глядя порвал ее.
– Если хотите, я поведу машину, – предложил Рудольф.
– Я не пьян, – угрюмо отрезал Бойлен и сел за руль.
Прислонясь спиной к стене гаража и пожевывая травинку, Томас сидел на расшатанном стуле и глядел на дровяной склад напротив. День был ясный, солнечный, и осенние листья отливали медью. До двух часов нужно было успеть сменить масло в машине одного клиента, но Томас не торопился. Накануне вечером он подрался на школьном балу. Тело у него ныло, руки распухли. Он подсекал полузащитника в школьной футбольной команде, потому что девчонка того мальчишки весь вечер делала ему глазки. Мальчишка предупредил, чтобы он прекратил это, но Томас продолжал подсекать. Он знал, что дело кончится дракой, и уже чувствовал знакомую смесь удовольствия, страха, ощущения своей власти, возбуждения при виде того, как мрачнеет лицо парня, когда Томас танцевал с его девушкой. Под конец Томас и полузащитник вышли из спортзала, где шли танцы. Парень был просто чудовищем с большими мощными кулаками и быстрой реакцией. Эта сволочь Клод описался бы от радости, присутствуй он при этом. В конце концов Томасу все-таки удалось положить парня на лопатки, но у него было такое ощущение, будто ему вдавили внутрь ребра. Это была его четвертая с лета драка в Элизиуме.