В этот момент у дома остановился «роллс-ройс» графа, и слуга с облегчением вздохнул.
— Морган дома или нет? — уже раздраженно спрашивал Закери.
— Подождите одну минуту, сэр.
Гарри медленно и слегка пошатываясь подходил к крыльцу.
— Ваша светлость…
— В чем дело, Перкинс?
— Гарри, я только что прилетел из Парижа и хотел бы повидать Морган.
Гарри вдруг узнал своего родственника, и хмель мигом улетучился из его головы. Недоумение, а затем и страх отразились на его лице.
— Но… — начал было он, однако вовремя спохватился.
— Может быть, пригласишь войти? Я чертовски вымотался! — сказал Закери и шагнул в дверь.
— Но Морган в Америке! Вы же виделись… она же… Как ты здесь оказался? — бормотал Гарри, следуя за ним.
— Я не видел Морган с тех пор… — он задумался, но тут же просиял, радуясь, что вспомнил, — …с вашей помолвки! Помнишь, тогда мы и познакомились!
Гарри с силой растер лоб ладонью, проклиная себя за то, что перебрал и теперь плохо соображает. Никогда еще ему не доводилось переживать такую странную ночь, которая началась как волшебная сказка и теперь кончается как дьявольский кошмар. Сначала он переспал со своей бывшей невестой, а теперь неведомо откуда взявшийся у него в доме Закери утверждает, что не встречался с сестрой больше полутора лет.
— Давай-ка лучше войдем в кабинет, — предложил он, стараясь избежать пытливого взгляда Перкинса.
Тиффани явственно ощущала, как огромный топор вонзается ей в живот и силится разрубить пополам. Пот заливал ей глаза, сердце колотилось от страха. Она не понимала, где находится, и молила Бога, чтобы он прекратил ее мучения либо поскорее послал смерть. Впрочем, почему она должна умирать? Ведь это даже не ее ребенок!
Тиффани оглушил страшный вопль, и она не сразу поняла, что он исторгся из ее глотки. Вокруг себя она чувствовала присутствие человеческих рук, которые ощупывали ей живот, ноги, спину. Какие-то голоса назойливо жужжали над ухом — «толчок, вдох, толчок».
И вдруг Тиффани решила, что с нее хватит. Довольно этой бессмысленной борьбы. Она сдается. Никто не вправе заставлять ее так страдать! Очередной удар ненавистного топора… Тиффани глубоко вдохнула и закрыла глаза. Ее поглотила темнота. Наконец-то долгожданная смерть!
— Вы ее родственница? — спросила медсестра у Морган.
Было шесть часов утра. Морган, изнемогая от волнения, просидела в кресле без движения всю ночь.
— Я ее сестра и хочу знать, что происходит.
— Я позову доктора. Он, вероятно, захочет поговорить с вами.
Через минуту к Морган вышел высокий мужчина в белом халате и спросил:
— Миссис Киддер — ваша сестра?
— Киддер? — глупо переспросила Морган, но тут же спохватилась: — Да, Таша — моя сестра.
— Видите ли, дела у нее плохи. Неправильное положение плода. Мы пытаемся его развернуть, но каждый раз в последний момент ребенок возвращается в прежнее положение. Вы понимаете, о чем я говорю, миссис…
— Ломонд.
— Миссис Ломонд, мы предпримем последнюю попытку, но… боюсь, что у ребенка не выдержит сердце. Если не получится, придется делать кесарево сечение. — В глазах и тоне доктора не было ни малейшего сострадания, только профессиональная деловитость и обеспокоенность состоянием пациентки.
— Скажите… все будет в порядке? — с надеждой спросила Морган.
— Сейчас я не могу сказать ничего определенного. Мы будем держать вас в курсе дела, — ответил врач, кивнул и быстро зашагал прочь по коридору.
20
Воскресное утро выдалось дождливым и хмурым. Гарри с трудом разлепил тяжелые веки, сел на кровати и обхватил голову руками. Она раскалывалась. Гарри усилием воли поднялся и поплелся в ванную. Через минуту он уже лежал в горячей воде, сжимая в руке стакан холодной шипучей сельтерской.
Нет, пора бросать пить! Он вспомнил, как оказался в постели с Элизабет, и краска стыда залила его щеки. Господи, и что это на него нашло вчера! А вдруг она сделала неправильные выводы из его действий? Гарри по шею погрузился в спасительный жар воды и в ужасе зажмурился. Элизабет из тех женщин, которые готовы посчитать одну-единственную случайную близость проявлением бессмертной любви. Кроме того, под влиянием винных паров он, кажется, признался ей в любви. Какой идиот! Гарри вылез из ванны, завернулся в махровое полотенце и позвонил, чтобы подали крепкий черный кофе.
Закери тоже проснулся рано. Во-первых, ему была необходима доза наркотика, а во-вторых, он все же не оставлял надежды увидеть Морган. От отцовских денег мало что осталось, и Закери собирался попросить у сестры взаймы. Услышав, что Перкинс понес в комнату Гарри кофе, он быстро натянул джинсы и вышел в холл.
— Чем могу быть полезен… сэр? — недружелюбно осведомился Перкинс.
— Принесите мне кока-колу, — небрежно бросил Закери и направился в комнату хозяина.
Гарри почти закончил утренний туалет.
— Доброе утро, Зак. Хочешь позавтракать? — застегивая золотые запонки на манжетах белоснежной сорочки, спросил он.
— Нет, спасибо, я не голоден, — щурясь на граненые капли хрустальной люстры, искрящиеся от света множества лампочек, ответил Закери.
— Когда ты ел в последний раз?
Закери нахмурился, честно пытаясь вспомнить, но тут же тряхнул головой, отказываясь от непомерных усилий.
— Не помню… еще в Париже. В общем, вчера. А неплохой у вас домик!
— Мм… да. Я смотрю, ты очень похудел, — участливо заметил Гарри.
Зак более всего напоминал живой труп, джинсы висели на нем, как на вешалке, грудная клетка выпирала так, что можно было без труда пересчитать ребра, скулы обтягивала желтоватая кожа, которая просвечивала насквозь.
— Так, значит, вы с Морган недавно виделись? — небрежно поинтересовался Гарри. — Она прекрасно выглядит, несмотря на беременность, не так ли?
Закери часто заморгал и уставился на Гарри, как на слабоумного.
— Да не видел я Морган! Ты же уже спрашивал об этом ночью!
Гарри ласково улыбнулся и сказал с мягкой настойчивостью, с которой обычно говорят с детьми:
— Ты видел ее, Зак, вспомни. Подумай как следует. Вы вместе целую неделю жили в Нью-Йорке в отеле «Алгонкин».
Закери опустился в шезлонг у окна и сжал голову руками. Наступило долгое молчание. У гостя было такое лицо, словно его просили вспомнить сон, приснившийся ему неделю назад.
— Нет, Гарри, — сказал он наконец. — Я не был в Штатах около года. Я не видел Морган.
Гарри знал, что Зак говорит правду. Он рывком схватил телефон с ночного столика и стал яростно набирать номер «Алгонкина».
Воскресное утро в Вайнленде выдалось жарким и душным. Морган так и не отошла ни на шаг от своего поста в больничном холле. Она чувствовала себя разбитой и опустошенной, под глазами у нее залегли темные круги. Казалось, о ней все забыли — ни один человек не обратил на нее внимания с тех пор, как она поговорила с доктором. В какой-то момент ей послышался вдалеке долгожданный детский плач, но здравый смысл подсказывал, что это мог быть крик роженицы или звон медицинского инструмента, упавшего на кафельный пол.
Если что-нибудь случится с ребенком… Нет, об этом лучше не думать, последствия будут слишком ужасными. Ей придется сказать Гарри, что произошел выкидыш, он рассвирепеет, потому что она не послушалась его и не поехала рожать в Шотландию, но главное — у него никогда не будет наследника. Судьба Морган всецело зависела от того, что происходило в эту минуту в палате «Е05». Она должна немедленно узнать, что с ребенком, иначе ее рассудок не выдержит более такого напряжения.
— С вами все в порядке? — обратилась к ней проходившая мимо медсестра. Она выглядела свежей и совсем не уставшей, вероятно, только заступила на дежурство. — Что я могу для вас сделать?
— Не могли бы вы узнать, что с моей сестрой? — взмолилась Морган. — Она в палате «Е05»… ее фамилия Киддер. Она рожает и…
— Я попробую. А пока не хотите ли чашечку кофе?