- И почему некоторых людей так тяжело терпеть? – выдохнул Дар, отворачиваясь к окну, чтобы даже по губам нельзя было прочесть его слов.
- Люди разные, все не могут нравиться, – пожала плечами Рика.
- И как же тогда с ними общаться?
- Не стоит общаться со всеми, ты же не ешь всё подряд, – пояснила Элен.
- Ты это о чём?
- Люди, они как еда: должны быть разные и отвечать нашим запросам, – вертя в руках пустую тарелку, добавила она.
- Может, объяснишь подробнее? – заинтересовался Дарниэль.
Обведя взглядом стол и стойку бара, с приготовленными на них закусками, Ри начала, придвигая некоторые тарелки ближе и иллюстрируя свою мысль:
- Еды, как и людей, много разной: любимой и не очень, полезной и вредной, вкусной и противной. Мы оцениваем одинаково и людей, и пищу. Запах, вид, вкус, осязание, польза. Осторожничаем с неизвестной нам едой и людьми. Наши родственники – это как хлеб. Даже если он чёрствый или горький, мы продолжаем его есть, потому как родителей не выбирают, они основа нашего «питания». Есть лёгкие, простые блюда – это наши друзья, мы можем есть их часто и много, но они могут приедаться.
- Это как? – вклинился маэлт.
- Например, близнецы. Они как лапша. Простое, понятное блюдо, его можно съесть много, но и надоесть оно тоже может. Пройдёт время, и мы вновь захотим лапши, потому как её вкус нам понятен и приятен. Далее, горячие блюда – или наши учителя. Они наполняют нас силой, медленно насыщают; они тоже важны, потому как учится человек всю жизнь. Бывают и другие блюда: горькие, сладкие, кислые, пресные – это характеры окружающих нас людей, то, по чему о нас можно судить. Есть ещё зёрна – или старцы. Их мудрость даже в малых количествах насыщает нас, её не осилить много, но эти зёрна мы долго осмысливаем, «перевариваем» и сохраняем в себе.
Рика встала к пискнувшей духовке, вынимая оттуда противень с птицей и небольшую чашку со знакомым ароматом печёного яблока.
- Мы стремимся попробовать много блюд, с опытом тяготея к сложным вкусам, которые будут долго нас интриговать. Каждый человек сам определяет, сколько и какой еды съесть. Но есть блюдо, которое мы будем есть всегда, не пресыщаясь им и открывая каждый раз новые грани вкуса. Его не бывает много. – Элен поставила перед маэлтом чашку с яблоком, оставаясь позади и продолжая рассказывать: – Бывает так: ты привыкаешь к виду окружающих тебя «блюд» и опасаешься нового, не похожего на прежние, например, яблока. Сначала ты недоверчиво присматриваешься, потом знакомишься ближе. Ты начинаешь слышать его запах, ощущать вкус. Ты почувствовал его, тебе понравилось, и вдруг выясняется, что яблоко не хочет быть «съеденным» тобой. – Она склонилась ниже и продолжала шёпотом, говоря над ухом юноши: – Но ты уже увидел его сочный цвет, почувствовал гладкость его кожицы, упругость мякоти. К тебе попала капля сока, и ты знаешь его вкус. Запах его дурманит и лишает воли, и самым трудным становится удержаться и не есть яблоко.
Рика горячо дышала над ухом, прижимаясь щекой к голове Дарниэля и вдыхая аромат его волос, касаясь плеча рукой и незаметно поглаживая пальцами. Дар закрыл глаза, вчерашнее состояние вновь нахлынуло на него, он тяжело задышал.
- Попробуй пересилить себя и не есть яблоко, – выдохнула девушка, в следующее мгновение сорвавшись с места и пулей вылетев в сад.
Дар остался один. Открыв глаза, он как в тумане видел стоящее перед ним лакомство: красная кожица яблока; янтарная, прозрачная, желтоватая мякоть, исходящая соком и пропитанная мёдом; мелкие орешки. Запах горячего сладкого яблока манил съесть его. Юноша сглотнул слюну. Просидев почти час над остывшим десертом и так и не притронувшись к еде, вышел из кухни.
Остаток дня маэлт медленно перетекал в разные позы со Стихийником, пытаясь усмирить бурю чувств, рвавшуюся наружу. Рики не было видно. Уже к вечеру её тень прилетела с крыш, госпожа быстро поела и ушла к себе в комнату. Дар тоже пошёл к столу, но по дороге его перехватил Ноути.
- Завтра я уезжаю из квартала, мы не сможем попрактиковаться.
- Что-то серьёзное? – забеспокоился Дар.
- Нет-нет! Просто завтра встречаются выпускники кулинарных училищ, меня пригласили на банкет в качестве гостя.
- Значит, в следующий выходной? – весело поинтересовался юный повар.
- Обязательно! – засиял Харуки. – У меня тут есть новый рецептик, тебе должно понравиться!
- Ты уверен? – шутливо нахмурился маэлт. – Я очень капризен в еде.
Увидев стоящую на столе чашку с яблоком, Дар машинально выхватил кусочек фрукта и закинул в рот.
- Я очень надеюсь, что не ошибся, – отшутился шеф-повар, хлопая юношу по плечу.
И тут Дар понял, ЧТО он сделал.
Прикрыв ладонью рот, он застонал и осел на пол. Харуки метнулся к нему.
- Что случилось?
- Я съел яблоко, – убитым голосом сообщил маэлт.
- И что? Оно плохое? Несвежее?
- Нет, оно вкусное.
- Так в чём дело? – не понял друг.
- Это испытание. Я не сдержался, – пояснил Дарниэль.
Харуки удивлённо моргал, поглядывая на десерт как на отраву.
- Ну и кто тот садист, что даёт тебе такие испытания?
- Рика, – выдохнул Дар.
- Рика? Так она сама готовит тебе этот десерт, в честь чего запретила? – задохнулся праведным гневом Ноути.
- Мы говорили о людях, – бесцветным голосом начал маэлт. Ему хотелось выговориться. – Она привела пример, говоря о людях как о еде. Яблоко – любимая еда, которая не хочет, чтобы её ели. Надо было сдержаться. Я не смог.
Харуки ещё на середине объяснения всё понял. Он застыл соляным столбом, глядя на юношу удивлённо и растерянно. «А она может», – подумал мужчина.
Какое-то время оба молчали. Потом Харуки похлопал Дара по плечу, выражая поддержку, и на негнущихся ногах вышел.
====== Глава 60 Дефиле ======
Утро Дарниэля началось неожиданно рано. Он банально хотел пить. Вчерашние эксперименты с соусом не прошли бесследно, и теперь маэлта мучила жажда. Они ещё вечером вернулись домой, потому как Рику пригласили на день рождения коллеги; празднование должно было проходить в каком-то новомодном кафе, на небольшом судне со стеклянным дном и шикарной кухней. Это был девичник, мальчики не ожидались. Свои. Рано утром красавицы отправлялись в небольшой круиз, чтобы освободиться пораньше и успеть проспаться.
Жажда согнала юношу с постели, и, с грустью взирая на ещё ночью опустошённую бутылку, он тихо направился в кладовку, чтобы взять себе новую, при этом стараясь не разбудить раньше времени госпожу. Осторожно копошась в небольшом помещении, сидя на корточках перед упаковкой воды, Дар услышал звук открываемой двери. Подняв взгляд, заметил Элен, аккуратно высунувшую голову в образовавшуюся щель и вглядывающуюся в дверь соседской комнаты.
Выходя из спальни, маэлт прикрыл дверь своей спальни и теперь вопросительно смотрел на происходящее. Рика, оглядев двери и гостиную, не заметила в полумраке кладовой раба и, открыв дверь шире, прошмыгнула в ванную. Дар остолбенел. Девушка выскочила практически голая. На ней были плотные белые чулочки, заканчивающиеся чуть выше колен, с витиеватым узором дырочек сбоку, и трусики – кремовые стринги, расшитые розовыми цветочками и с интригующей шнуровкой чуть выше попки, столь соблазнительно сверкающей своей округлостью. Голую грудь Ри придерживала одной рукой, волосы были уже уложены, а уши и шею украшали розовые эмалевые цветочки.
Девушка вернулась из ванной озадаченная, видно было, что она что-то ищет, морщит носик и почёсывает затылок свободной рукой. Медленно Элен прошла в свою комнату, но не успела закрыть дверь, как её вновь осенило, и госпожа на цыпочках направилась в кухню, обогнула стол и встала на колени перед стиральной машинкой. Обеими руками Ри искала в стиранных вещах пропажу. Дар сидел в метре от неё и не дышал. Радостный вздох подтвердил находку. Рика извлекла из недр машинки бюстгальтер – пару к тем трусикам, что были на ней, – и надела его на грудь, расправляя плечи и укладывая поудобней нежные округлости в расшитый цветами предмет одежды. С чувством выполненного долга она запихала назад все вещи и прикрыла дверцу машинки. И тут девушка заметила Дарниэля. Высоко подпрыгнув от неожиданности и приземлившись на голую попку, она с ужасом в глазах смотрела на него.