Жизнь шла своим чередом.
====== Глава 76 Биография ангела ======
Настал новый день. Он мало чем отличался от подобных ему, проводимых до этого в Этносе, лишь вечер стал особенным.
Дар и Рика, продолжая болтать, сели за столик в ресторане. Сегодня они не хотели прятаться от всего мира в кухне и просто наслаждались обществом друг друга. Слушая музыку и попивая коктейли, они ждали свой ужин. Сен Харуки обещал удивить. Посетителей уже не было, только рыбы в аквариуме составляли им компанию в зале. Показался официант, он нёс огромное блюдо. Рика подняла взгляд на содержимое блюда и стала меняться в лице: глаза округлились, пропал румянец со щёк, и девушка стала отодвигаться дальше от угощения. Тем временем официант приближался.
На блюде в окружении овощей и зелени лежало нечто толстое, белое, продолговатое, сходящееся к центру как звезда, и лишь остаток круглого панциря не позволял усомниться в том, что представлял собой этот деликатес. На тарелке лежал варёный хранг.
Дар заметил столь странную реакцию девушки и спросил:
- В чём дело?
Ответить у Рики не получилось. Подкатила тошнота, и девушка прикрыла глаза, пытаясь справиться с отвращением. Маэлт резко обернулся и увидел содержимое блюда. В то же мгновение он вскочил, загораживая собой Рику и отшвыривая поднос с едой. Таким его ещё не видели. Он принялся кричать, на крик сбежалась куча народу, сразу же падающая на колени с извинениями, которые маэлт игнорировал. Остановила его Рика, прикоснувшаяся к нему рукой и попросившая:
- Дар, мне нехорошо. Проводи меня на улицу.
Подхватив её под руки, Дарниэль вывел Элен из ресторана – через коридоры и кухню – в сад. Присев на одну из скамеек, Ри перевела дыхание, стало легче. Дар стоял рядом, задумавшись.
- Почему ты так боишься хрангов?
- У меня была встреча с ними в прошлом. Не самая приятная.
- Расскажи, – присаживаясь рядом и беря её ладонь в свои руки, попросил Дар.
- Это долгая история.
- Я никуда не спешу.
- Не знаю, как тебе рассказать, для этого пришлось бы пересказывать половину биографии, – пытаясь улыбнуться, выдавила Рика.
- Я давно хотел узнать историю твоей жизни. Расскажи.
- Ты правда этого хочешь? – подымая взгляд на юношу, уточнила она.
- Да, – проникновенно и требовательно ответил Дар.
Она немного помолчала, собираясь с мыслями.
- Всё началось именно с хрангов. Я родилась очень поздно у своих родителей, и иначе как чудом никто это не считал. Они хотели иметь много детей, но у богов свои планы; спустя десять лет совместной жизни появилась я. Мои родители были из колонистов, они мотались по планетам, обживали миры и вновь искали себе место. Отец был рабочим по наладке летательных аппаратов, мама – искусствоведом. Досуг, хобби – она была «лекарем душ», как называл её папа. Они всюду были вместе. Их родные не приняли этот брак, и поэтому у меня нет никого из родственников. Они отказались от своих чад, а после – и от меня. До четырнадцати лет моя жизнь была похожа на рай. Родители меня безумно любили, я много путешествовала, занималась любимым делом, танцами – с мамой и собиранием двигателей – с папой. Это благодаря ему я знаю так много о всех кораблях: их характеристики, возможности, недостатки.
Очередной раз родители меняли место жительства, отправившись на другую планету; это был Эокс. После приземления наш челнок отправили в сторону колонии, до которой было около дня полёта. Тогда всё и произошло. Спустя несколько часов поднялась магнитная буря, навигатор отклонился от маршрута, и наш челнок разбился о скалы. Родители умерли сразу. Я осталась жива лишь потому, что за минуту до аварии ушла в багажный отсек поискать свою любимую куклу. При ударе я запуталась в сетях и грузах и не получила травм. Найдя родителей и поняв, что они мертвы, я еле вытащила их тела из раскуроченной машины, включила аварийный маяк и стала ждать спасателей. Я плакала всё время после катастрофы, не переставая, четыре дня.
Они пришли ночью. Хранги. Я просидела всю ночь, отгоняя прожектором этих существ от челнока. К утру батареи сели, и теперь у меня не было средств защиты. Маяк работал, я надеялась на помощь. На вторую ночь я обложила челнок всяким мусором, и вокруг нас горел костёр, сдерживая этих тварей. К сожалению, они уже услышали запах разложения, ведь я не могла спрятать тела родителей, и на жаре они начали источать вонь. Мне было страшно. Днём – нестерпимая жара, отсутствие еды – всё испортилось при крушении. Хорошо хоть вода была.
Третью ночь мне было не пережить. Всё, что могло гореть, я сожгла во вторую ночь. Запереться в челноке тоже не получалось. Я спряталась в воздухозаборнике, осветив себя сигнальными ракетами, и слышала, как эти твари едят трупы родителей. Мне до сих пор снится этот чавкающий звук. Утром я увидела лишь скелеты – тела обглодали за одну ночь. Следующей жертвой должна была стать я. Уже не надеясь на спасение, я снова спряталась в своей железной норе, включила сигнальный фонарь и взяла кусок обшивки. Половину ночи я отбивалась в слабом свете фонарика от самых наглых и прожорливых хрангов, потом стало темно. Я перекрыла вход в свою нору, но в дыры они совали свои клешни и щипали меня.
Когда уже не было сил терпеть боль, я услышала странный звук снаружи, и луч света осветил место катастрофы. Прилетели спасатели. Меня вытащили из убежища и увезли, хотя эти твари и не хотели расставаться со своей законной добычей. Они оставили на память о себе первые шрамы на моём теле.
- Покажи, – прервал её рассказ Дар.
Закатав рукава и показав шрамы, похожие на галочки, в районе локтей, Ри продемонстрировала такие же «галочки» на ступнях ног.
- Что было дальше? – севшим голосом спросил Дарниэль.
- До своих четырнадцати я не выговаривала букву “р”. Хранги научили. Потом я попала в госпиталь. Ненадолго. Меня вылечили и отправили в приют для несовершеннолетних. Начался ад. Я была очень худой и страшной, в свои четырнадцать выглядела как одиннадцатилетняя. Дети очень жестоки, когда жизнь заставляет сталкиваться с трудностями. Меня били, отбирали еду и всячески издевались. Вскоре появился новенький сирота. Эдвард. Он был ещё меньше, чем я, и все переключились на него. Помня, каково было мне, я стала защищать его. Вместе мы смогли отбиться. Так началась наша дружба. Эд плохо учился, ничего не умел. Мы помогали друг другу.
Однажды нам сказали, что на круизный лайнер на время каникул требуются помощники. Мы вызвались с Эдвардом, чтобы хоть ненадолго покинуть этот кошмар. На корабле было тоже несладко, но работы мы не боялись, а большего и не надо было.
Однажды на судне случилась авария на палубе развлечений, и гостей послали на другие. Капитан велел развлекать гостей любыми способами. Тут я и вспомнила о танцах. Эд помогал мне, и наши скромные потуги даже заслужили овации и умиление, а если добавить сюда ещё и желание всех женщин накормить «голодных птенчиков» и мелкую купюру – вообще рай. Быстро сообразив, что это наше спасение, мы стали репетировать. Благодаря своей худобе и гибкости мы быстро разучили несколько танцев, и иногда нам позволяли выступать. Первые деньги мы тратили на костюмы. После выторговали себе возможность остаться на корабле на всё время полёта, а учиться дистанционно. Никто не возражал – ртов в приюте меньше, да и жертв тоже.
Так мы начали зарабатывать деньги, и в следующий рейс нас звали не как помощников, а как артистов. Я копила деньги, а Эд всё тратил. У меня была цель. Я знала, что на мне был долг родителей в связи с невыполнением обязательств, а то, что они умерли, никого не интересовало. Так прошло три года. Хорошая еда, физические нагрузки и переходный возраст сделали своё дело, и мы начали привлекать внимание пассажиров не только как танцоры. Появились непристойные предложения.
Однажды Эд пришёл под утро с пачкой денег, от него несло выпивкой и женскими духами. Мы поскандалили, я говорила, что не стоит продавать себя. Эд же уверял, что он не намерен горбатиться, когда одна ночь позволила ему заработать столько же, сколько за месяц он заработает танцами. Я убежала в ту ночь на звёздную палубу – выплакаться. Но слёз не было. С того момента, как меня забрали с Эокса, я не пролила и слезинки. Меня пожалел мужчина, по возрасту годящийся мне в отцы. А после он повёл меня к себе в каюту. Это был мой первый мужчина. Он не сказал своего имени, но дал мне много. Он любил меня. Я проснулась женщиной. Одна.