И вот таким образом он начал включать ее в круг своих решений. Он мог протянуть ей лист бумаги, предложение из семейного офиса о финансировании новой гостиницы в Кении (неотразимое сочетание помощи Черной Африке и хорошего возмещения вкладов), или об увеличении инвестиций Фонда Баннермэна в высокие технологии (возможность огромных прибылей, связанная с огромным риском) и спросить: «Как ты думаешь, дорогая, что нам следует делать?»как будто ее мнение много для него значило.
Время от времени она удивлялась, какова ее роль, с его точки зрения, и что бы сказало его родственники, если бы знали. Она никогда не считала себя деловой женщиной, однако удивилась, насколько это оказалось интересно. Вопросы, которые решал Артур Бвннермэн были для не для рядового бизнесмена, хотя бы и очень богатого. Он, например, был безусловно, единственным человеком в Америке, который платил налоги д о б р о в о л ь н о, пусть и не правительству – его взносы на благотворительность были так велики, что превышали налоговое обязательство, но он р е ш и л отдавать добавочные 10 процентов в год, словно сам себя обложив налогом.
Поток меморандумов из семейного офиса, однако, заходил далеко за границы финансовых вопросов. Пригласит ли ААБ ( как он всегда обозначал себя на письме) на обед советского министра финансов, учитывая эффект, который это может произвести на различные группы по борьбе за права человека и еврейские организации, а также помня, что это может оскорбить китайцев, которые и так близки к тому, чтобы запретить Фонду Баннермэна вновь открыть Американо-Китайский Институт в Пекине? Сделает ли ААБ крупные инвестиции в предприятия, принадлежащие черным американцам? Какова точка зрения ААБ, что телевизионная станция, большая часть акций которой принадлежит семье Баннермэнов, демонстрирует порнографические фильмы? ( "Думаю, мы все за это, черт побери, разве нет?" – сказал он, расхохотавшись, однако несколько недель спустя она заметила, что он, не афишируя, продал акции).
Без труда, ибо обладала ясным умом, она начала понимать курьезные правила, которыми управлялся Трест. Здесь не должно было быть инвестиций, так или иначе затрагивавших семью, никаких связей с людьми, чья репутация была в чем-то сомнительна, приобретения крупных компаний ( Баннермэны никогда не должны быть заподозрены в том, что они стараются доминировать в бизнесе), ни инвестиций с высокой степенью риска ( важнее, чтоб состояние оставалось неизменным, чем достигало высоких темпов риска), и главное, никакой огласки ( имя Баннермэнов должно появляться в прессе, только когда они отдают деньги, но не когда их делают).
Иногда она думала, что если бы связь между ними была основана только на сексуальной страсти, она бы быстро закончилась. Не то, чтобы они не занимались сексом, и не то, чтоб это не имело значения, как для нее, и гораздо больше для Артура, но между ними было нечто, гораздо большее. Она не испытывала к нему сильной сексуальной страсти, и втайне стыдилась этого, но выходит, как рад был бы указать Саймон, сексуальная страсть была не самым необходимым в ее жизни. Еще ребенком она видела, куда это может завести, и так и не смогла изжить последствий. Все, что ей было нужно – это место в чьей-то жизни, б е з о па с н о е место, и если это включало постель, прекрасно, она могла даже наслаждаться этим, но не было так необходимо, как доверие, привязанность, дружба, и чувство с о п р и ч а с н о с т и.
Невероятно, но все это она нашла в Артуре Баннермэне, хотя весь мир, если бы их связь обнаружилась, возможно, никогда бы не понял этого. Она догадывалась, что в ней бы увидели просто любовницу богача на сорок лет ее старше, и сделали бы естественный вывод, что между ними не было ничего, к р о м е секса, и в самой меркантильной его форме, хотя в действительности они больше всего напоминали старую супружескую чету. Или отца и дочь – но она мгновенно отгоняла эту мысль, когда та приходила ей на ум.
Постепенно она внесла некоторую степень нормальности в его жизнь. Они ходили гулять, разглядывали витрины, иногда даже останавливались что-то купить, как обычные люди. Порой ей даже удавалось вывести его в кино. Она занялась его питанием, не педалируя это, и приглядывала за количеством выпитого им виски. Он стал выглядеть моложе, стройнее, счастливей, и она была довольна переменой.
Проблему будущего она решила, просто перестав думать о нем.
* * *
Однажды вечером, в марте, она пришла на квартиру. Он ждал ее, как всегда – чувство пунктуальности было развито у него так остро, что он всегда приходил первым.