Она сидела рядом, дрожа, не в силах согреться, несмотря на огонь в камине, бесчисленное количество чашек чая и даже стакана бренди, из-за которого у нее перехватило горло и начал заплетаться язык.
Дыхание Баннермэна стало нормальным, и, когда он временами засыпал, то крепко держался за ее руку, как испуганный ребенок. Ногти у него были все еще синие, но оттенок стал бледнее. Она надеялась, что это хороший знак. Снаружи шторм лупил в окно. Деревья стонали и скрипели под порывами ветра, и время от времени сам дом содрогался, словно живой. За последние несколько часов она заразилась неприязнью к побережью Мэйна, и очень похоже, на всю жизнь.
Она просидела рядом с ним около двух часов, пока Киддеры уходили и приходили с сообщениями об усилении шторма, из-за которого отключилось электричество и телефонная связь. Киддеры были а своей стихии. Для островитян, догадалась она, море разыгрывало бесконечную мыльную оперу. Миссис Киддер могла без остановки болтать – и болтала – об утопленниках, кораблекрушениях, эпических штормах и героических спасениях.
Резкий порыв ветра сотряс дом, и из камина вылетел ворох искр. Баннермэн открыл глаза и посмотрел на нее.
– Именно тебе нужно быть в постели. Твоя рука все еще холодна, как лед.
– Тише. Со мной все в порядке. Ты будешь лежать, пока Бен не доставит врача с большой земли.
– Мне не нужны всякие провинциальные доктора. Это судороги, вот и все. Купался в холодной воде… Со всяким может случиться.
– От судорог сознания не теряют.
– Ударился головой. Почти утонул. Ужасное чувство. Знаешь, о чем я думал, цепляясь за скалу? Я думал – ну разве Роберт не счастливчик? Я утону прежде, чем получу шанс изменить завещание.
– Это действительно т а к для тебя важно?
– О, да. Без сомнения. – Он еще крепче сжал ее руку. – Я чувствовал ужасную боль. Никогда не испытывал ничего подобного.
– Бен Киддер считает, что у тебя был сердечный приступ. И я тоже, Артур.
– С моим сердцем все в порядке.
– Все равно, нет никакого вреда в том, чтобы полежать и отдохнуть, пока придет врач.
– К черту врачей! Я не хочу, чтобы ко мне относились, как к инвалиду.
Она готова была его ударить – не для того она спасала ему жизнь, сказала она себе, чтоб на нее кричали за проявление заботы – затем заметила выражение его лица. На нем читался страх. Перед чем? – удивилась она. Перед правдой, которую скажет ему доктор? Или перед тем, что правду узнает о н а? И к а к о й будет правда? Возможно, не более, чем признанием, что он – шестидесятичетырехлетний человек с шестидесятичетырехлетним сердцем? Если он ненавидит слабость в других, насколько же больше он ненавидит слабость в себе самом!
Его вспышка, как ни странно, вернула румянец на его щеки. Она также явно вернула его обычные хорошие манеры.
– Прости меня. Я не должен был повышать голос. Я вел себя, как последний идиот, а ты спасла мне жизнь. – Он покачал головой. – Когда я был мальчишкой, мой кузен утонул в этих водах. Так что, кому другому, а мне следовало понимать. – Он потянулся и нежно погладил ее по щеке. – Ты вела себя чертовски храбрее, чем я заслужил.
– Я была испугана до потери сознания.
– Ты сохранила достаточно сознания, чтобы найти меня. И вытащить на берег. Не многие смогли бы так поступить. – Он улыбнулся – впервые с тех пор, как оставил ее на пляже, чтобы уйти купаться. – Смею сказать, не каждый бы и з а х о т е л спасти меня.
– Ты еще покричи на меня, и в следующий раз я, может, тоже этого не сделаю.
Улыбаясь, он на миг закрыл глаза. Затем его настроение переменилось, углы рта опустились.
– Я д у м а л там о Роберте – и о том, какая будет ирония судьбы, если я утону. Но это была не единственная моя мысль. Знаешь, предполагается, когда тонешь, перед глазами должна промелькнуть вся твоя жизнь – во всяком случае, так утверждают. Но ничего такого не случилось. Честно говоря, я был слегка разочарован. Вместо этого я подумал: "Проклятье, я потеряю Александру!" И совершенно неожиданно у меня оказалось достаточно сил, чтобы доплыть до скалы. Заметь себе, я ее в и д е л, она была всего в нескольких ярдах, – но не мог достичь. Потом я подумал о тебе, и следующее, что я помню – как ударился головой об этот проклятый камень. Замечательно, правда? Видишь, ты спасла мою жизнь не один раз, а д в а а ж д ы!
– Я собираюсь спасти ее и в третий раз, уговорив тебя полежать и отдохнуть.
– Ничего подобного я делать не буду. – Он резко сел и застонал. – Черт! Слаб, как котенок. Послушай. Я собираюсь задать тебе вопрос. И хочу, чтобы ты дала мне честный ответ. Хорошо?