– Ты рассказал ему, что произошло в Мэйне?
– Конечно. Он отнес это за счет переутомления, переохлаждения, шока. Блюменталь выписал меня вчистую.
Его лицо лучилось убежденностью, голос был бодр. Она не верила ни одному его слову. С другой стороны, напомнила она себе, если б там было что-то серьезное, доктор, конечно, положил бы его в больницу, хотя бы для анализов. В любом случае, он не ребенок – вряд ли она может потребовать от него справку от врача.
Он подошел к бару, вынул бутылку шампанского и открыл пробку.
– Я думала, ты не любишь шампанского, – сказала она.
– Почему же, оно вполне мне нравится, просто у меня от него газы. Однако, это подходящий напиток для праздника.
– А что мы празднуем?
Он наполнил два бокала, чокнулся с ней, затем поднял пробку и провел ей за ухом.
– Предположим, тебе повезло. Блюменталь не просто осмотрел меня, он еще сделал анализ крови.
– Анализ крови? И что тут праздновать?
– Тебе тоже нужно его сделать.
– С чего бы?
Он ответил улыбкой, одновременно хитрой и застенчивой.
– Ага. Я тебе объясню. Потому что в штате Нью-Йорке нельзя получить свидетельство о браке без анализа крови. – Он деликатно кашлянул. – Что означает: я прошу тебя выйти за меня замуж.
Она на миг уставилась на него, стремясь осознать вопрос и собственные чувства. Сначала она подумала, что он шутит, но розыгрыши были не в его характере. Она выпила шампанское одним глотком, о чем пожалела, потому что у нее сразу закружилась голова.
– Ты уверен? – спросила она более осторожно, чем хотела.
Он снова наполнил ее бокал.
– Уверен ли? Конечно. Мы знаем друг друга несколько месяцев. Ты спасла мне жизнь. Множество браков совершалось по гораздо меньшим основаниям. Кроме того, я люблю тебя.
– Давно ли ты это надумал, Артур?
– О, это не скороспелое решение, будь уверена. Я достаточно размышлял. Просто я пришел к выводу, что больше нет смысла ждать. Конечно, ты можешь не захотеть – я вполне понимаю. Но это принесло бы мне много счастья.
Алекса не знала, что сказать. она вряд ли даже понимала, что чувствует. Она всегда была осторожна, строя планы на будущее. Брак был возможностью, о которой она даже думать отказывалась, обязательством, столь прочным, и, в данном случае, влекущем столь невероятные последствия, что это ее пугало. Брак сделает ее членом ее семьи – мачехой Роберта, подумала она. Она знала, что Артур хочет, чтоб она обняла его и ответила "Да", и чувствовала себя виноватой, что так не делает, но в то же время испытывала слабую раздражающую обиду за то, что вопрос был поставлен так внезапно.
– Что ж, я польщена – и, кажется, слегка потрясена. А как же твоя семья? Не думаю, что они встретят меня с распростертыми объятиями.
Он рассмеялся.
– Я тоже, к сожалению. Но до времени они не узнают. Я хочу кое-что обдумать, и когда все будет готово, сыграть в небольшую игру " кнут и пряник". Когда я созову их всех в Кайаву на свой шестьдесят пятый день рождения – им п р и д е т с я приехать, даже Сесилии из своего Богом забытого лагеря для беженцев, я сделаю им подарок в виде изменений в Тресте. Пряник, который будет предложен каждому взамен, будет сладким, о ч е н ь сладким, даже для Роберта. Им придется также принять тебя, дорогая, как часть сделки. В случае отказа в ход пойдет кнут.
– Это, кажется, не лучший способ заставить их полюбить меня, Артур.
– Меня это не беспокоит. Время все исправит. Или не исправит. Дело не в том, чтоб заставить их п о л ю б и т ь тебя, Алекса. Дело в том, чтобы заставить их принять наш брак с минимумом шумихи и интриг. Буря будет, я не сомневаюсь, но когда станет ясно, что при сопротивлении каждый может потерять миллионов эдак двадцать пять, они быстро утихнут. Роберт будет в ярости, но учитывая его финансовое положение, он не состоянии бороться. Сесилия… да, о Сесилии разговор особый. Эта будет нелегко. Что до Патнэма, думаю, ему, ему что так, что эдак – все равно.
– А твоя мать?
– Она реалистка. Я не скажу, чтоб она вначале была довольна, но не вижу причин, по которым она не могла бы полюбить тебя, при условии, что ты не станешь нарушать порядков, заведенных ею в Кайаве – а ты слишком разумна, чтоб сделать это. Все сказанное, однако, не имеет смысла, если ты собираешься мне отказать.
Он отпил шампанского, сморщился, и подошел к бару, чтобы налить себе виски.
– Естественно, – продолжал он, – мы должны подписать брачное соглашение. Я должен создать для тебя подобающий траст. Деньги не повлияют на твое решение – я это знаю – но я вижу смысл в том, чтоб ты могла стать очень богатой женщиной в своем собственном праве. Я понимаю – тебя смущает, что я заговорил об этом, но ты должна понять, что денежный вопрос не смущает м е н я.