Довольно странно, но бриллиант вовсе ее не обрадовал. Кольцо словно принадлежало иному миру, не имеющему с ней ничего общего. Она сомневалась, что когда-нибудь почувствует его своим.
– У тебя такой вид, будто ты готова заплакать, – сказал он.
– Не готова. И не заплачу. Но не думаю, что привыкну носить это кольцо.
Он улыбнулся.
– Вот увидишь. – Поднял бокал с шампанским. – За долгий и счастливый брак.
Она чокнулась с ним и выпила. Посмотрела на кольцо и задумалась, какова будет ее жизнь в браке. В ближайшем будущем, понимала она, мало что изменится. Но когда Артур столкнется со своей семьей, привезет ее в Кайаву, открыто представит ее всему свету, как свою жену, тогда что? Она вглядывалась в бриллиант, словно стремясь разглядеть в нем свое будущее, но он лишь сверкал светом холодным, ярким, и удивительно зловещим.
* * *
День прошел, как в тумане. На заре Джек отвез ее на анализ крови. Джек, казалось, относился к браку – ибо он, разумеется, был посвящен в тайну – как к некоему развлечению. Он всегда оказывал ей уважение, но сейчас в его отношении просвечивало изменение – слабое, очень слабое, но заметное возрастание почтения. Александра Уолден, подружка или любовница Артура Баннермэна – это одно дело, а новая миссис Баннермэн – совсем другое. За рулем он сидел прямо, и взамен своей обычной спокойной неторопливой повадки, поспешно выскочил из машины, чтоб открыть перед ней дверь.
Утром она чувствовала, что относится к работе с определенным пренебрежением, и ее порадовало, что Саймон, как часто бывало в это время, еще не потрудился прийти. Она надела – удачно, с ее точки зрения – бледно-кремовую юбку и жакет, сшитые по модели Шанель, которые, казалось, превосходно подходили к случаю. Кольцо она положила в сумочку – не могла заставить себя надеть его. Что, если его украдут? Или она его п о т е р я е т, Господи помилуй? Каждые полчаса она заглядывала в сумочку, дабы убедиться, что кольцо на месте. Нужно ли положить косметику, гадала она. нервничая, как кошка.
И не раньше, чем она оказалась перед судьей, рядом с Джеком в качестве свидетеля, брак оказался для нее реален. Она поставила подпись под документами, вцепилась в руку Артура Баннермэна и застыла перед судьей, словно в ожидании приговора, с трудом различая его слова. В какой-то миг она сказала "Да", но не помнила этого. Остался смутный образ судьи, чье лицо выражало определенный скептицизм по поводу всей процедуры, а может, подумала она, он просто завидовал Баннермэну, своему ровеснику, женившемуся на совсем молодой женщине. С одной стороны от него был американский флаг, с другой – флаг штата Нью-Йорк, а прямо за спиной – фотография Фрэнклина Делано Рузвельта с автографом, на которую Артур взглянул с открытым отвращением. Когда все было кончено, Артур поцеловал ее, судья пожал ей руку, и она вновь очутилась в машине, чтобы вернуться в офис женой одного из богатейших людей страны.
Бриллиантовое кольцо так и осталось в сумочке. Она забыла его надеть.
* * *
Брачная ночь не была ничем примечательна и прошла на редкость прозаично. Артур казался усталым, даже раздраженным – она приписала это обстоятельству, что его юрист отложил подписание документов на день или два.
– Проклятый волокитчик, – жаловался Артур. – Он так же ленив, как Кортланд.
Они перекусили и посмотрели кино по телевизору.
– Думаю, я опять подхватил простуду, – сказал он. – Ужасно жаль. Только этого не хватало в брачную ночь.
– Ну, это не первая наша ночь вместе. Так что не беспокойся. Однако, у тебя утомленный вид.
– Да. Приму пару капсул витамина С и лягу спать пораньше, чтобы убить простуду в зародыше.
Он крепко заснул, но утром выглядел не лучше, и даже оставался в постели, пока она одевалась перед работой, что было совсем на него не похоже.
– У судьи было слишком жарко, – посетовал он. – Я не выдерживаю излишне натопленных комнат. Неважно. Вечером пойдем куда-нибудь. Негоже начинать семейную жизнь, каждый вечер просиживая дома перед телевизором.
– Я не возражаю.
– Я тоже. Но вскоре могла бы возразить.
– Мне нужно заехать к себе на квартиру, чтобы переодеться после работы.
– Об этом нам нужно поговорить. Ты собираешься продолжать работать?
– Конечно.
– На Саймона? Он, знаешь ли, мог бы предложить тебе что-нибудь получше.
– Мне нравится то, чем я занимаюсь. Когда у нас будет настоящий дом и исчезнет необходимость скрываться, тогда посмотрим.