Апекса с трудом сдерживала нетерпение – и ярость. Ее раздражало, что ее называют то «молодой леди», то "моей клиенткой". Она не видела ясно своего будущего – возможно, ей придется завоевывать его шаг за шагом, но она не собиралась сдаваться без борьбы.
– Я здесь не для того, чтобы торговаться, мистер де Витт, – твердо сказала она, – я хочу встретиться с родными Артура. Поговорить с ними. Не через адвокатов. Липом к лицу. Рассказать нм, что было у Артура на уме.
Де Витт был ошеломлен.
– Это вне обсуждения.
Вынести этого она уже не могла. Встала, собрала свои вещи и повернулась к де Витту:
– Тогда нам больше не о чем говорить. В таком случае я обращаюсь к прессе.
К се удивлению, это сработало. Кадык де Внтта задергался. Она явно попала в точку. Семья Баннермэнов смертельно боялась огласки. Следует запомнить это на будущее. Она не могла не заметить, что и сам де Витт страшно испугался. Кого? Роберта? Старой миссис Баннермэн? Почему?
Глаза де Витта забегали.
– Вы ведь не сделаете того, правда? – голос его звучал полуприглушенно. – Шумиха в прессе? Что бы сказал Артур?
– Понятия не имею. Если они не проявят благоразумия, я собираюсь поведать свою историю миру – все, что мне известно.
Ей было нелегко повышать голос, особенно на человека, годящегося ей в отцы. Однако земля не разверзлась, дабы поглотить ее, на де Витта же ее вспышка произвела впечатление.
– Я подумаю. – неохотно сказал он. – Большего я обещать не могу. Это зависит не от меня.
– Я не собираюсь ждать долго, мистер де Витт. Мысль о пресс-конференции нравится мне не больше, вам, и я не хочу доводить дело до суда – если вы меня не принудите. Но я не собираюсь сидеть сложа руки и позволять обращаться с собой как с продажной девкой.
– Двадцать четыре часа, де Витт, – бросил Стерн. – После того я собираю документы, чтобы, представить полную и всестороннюю финансовую информацию для моей клиентки. И созываю пресс-конференцию, чтобы сообщить о ее замужестве с Баннермэном.
Де Внтт встал.
– Я сказал, что подумаю!
Стоя, отметила Алекса, де Внтт выглядел гораздо более впечатляюще. Над ней он возвышался как башня. Проводив ее к двери, он пожал ей руку.
– Благодарю, что зашли побеседовать, молодая леди.
Она посмотрела прямо ему в глаза – или настолько прямо, насколько могла, учитывая его преимущество в росте.
– Я устала от обращения «молодая леди», мистер де Витт. Предпочитаю, чтоб отныне меня называли «миссис Баннермэн», если вы не возражаете.
Он вспыхнул – от смущения или от ярости, трудно было определить.
Алекса услышала – или подумала, что услышала – знакомый звук. Она едва не обернулась в поисках Артура. Это был, несомненно, его смех – низкий, глубокий, отрывистый как отдаленный гром.
Решив, что ей померещилось, она вышла вместе со Стерном, оставив де Витта наедине с его проблемами, пока последнее слово было за ней.
* * *
– Тебе не следовало смеяться. Она, должно быть, догадалась, что ты здесь и подслушиваешь.
– Ну и что? Она бы все равно догадалась, по тому как ты все время озирался через плечо.
– Это полное неприличие. Хотел бы я никогда на это не соглашаться.
– Это война, Корди. На чьей ты стороне?
– Я не нуждаюсь, чтоб мне читали лекцию о моих обязанностях после сорока лет работы юристом.
– И долго бы ты продержался как юрист, не имея в клиентах семью Баннермэнов? Извини, что я оскорбил твою законопослушную чувствительность, но я должен был знать, чего она хочет.
– Ну вот, ты ее слышал. Что ты думаешь?
– Она держит тебя за глотку, старина.
– Чепуха. Я согласен, что она более агрессивна, чем я ожидал. Когда я впервые ее встретил, она производила впечатление довольно робкой девицы.
– Да? Она окрутила отца, заставила его изменить завещание и без приглашения явилась на его похороны. Мне это не представляется робостью, Корди. Она также достаточно хитра, чтобы нанять своим адвокатом этого сукиного сына Стерна.
– На меня не произвело впечатления то, как вел себя Стерн.
– Он позволил ей говорить. Думаю, с его стороны это был очень удачный ход. Не многие юристы для этого достаточно умны. Не стоит недооценивать его, Корди. Он чертовски крепко припер меня к стене по поводу финансового соглашения с Ванессой.
– Любой юрист мог бы «припереть тебя к стене»,как ты выражаешься, Роберт, учитывая обстоятельства. Я бы позволил ей сделать свой ход, если хочешь услышать мой совет.
– Вот как? Почему?
– Давай считать, что она на это пойдет – а она, возможно, не пойдет. Но, предположим, пойдет. Она созовет пресс-конференцию, даст несколько интервью, создаст ненадолго шумиху – скандал не национального масштаба, конечно, но это, вероятно, в любом случае произойдет. Дело в том, что чем больше она расскажет газетчикам, тем больше мы будем знать, и тем сильнее мы будем выглядеть в суде.