От коктейля, как она и ожидала, ей стало только хуже. Ей бы хотелось, чтоб кто-нибудь поддержал и утешил ее, но единственный человек, способный это сделать, был Артур. Она даже почувствовала себя изменницей, когда Саймон массировал ей шею – в конце концов, как бы это выглядело, если б кто-нибудь мог увидеть ее, недавнюю вдову, полупьяную ( ну, ладно, даже и на четверть не пьяную, честно говоря), сидящей в банном халате в объятиях бывшего любовника? Она непроизвольно отодвинулась и забилась в дальний угол большого кожаного дивана, поджав под себя ноги и обхватив колени руками, однако чувство вины осталось.
Саймон вздохнул. Он сел на другой край дивана, сохраняя дистанцию, и взглянул на нее.
– Ты не виновата, – сказал он.
– Знаю. Но я была неосторожна.
– Бывает. Баннермэны не любили тебя раньше. Они еще меньше любят тебя сейчас. Ну и что? Почему это тебя волнует?
– Потому.
– Исчерпывающий ответ. Послушай. Согласиться скрыть твой брак с самого начала было ошибкой. Тебе л ю б о й это скажет. Тебе никогда не следовало давать обещание Роберту. Теперь все это вышло на свет благодаря случайности, и это гораздо лучше.
– Ты просто не понимаешь, Саймон. Я думала, что Элинор Баннермэн начинает хорошо ко мне относиться. Я действительно почувствовала в какой-то момент, что она готова принять меня.
– Пойми, единственное, что ты можешь сделать, дабы доставить удовольствие семье Баннермэнов, это броситься под автобус.
– Я тебе не верю.
– Тогда попытайся. Попытайся привыкнуть думать, что ты права, а они – нет. Ты б ы л а замужем за Артуром Баннермэном. Ты – его вдова. Они не хотят этого признавать. Не ты создала проблему, а они. Неужели бы Артур захотел, чтоб ты приползала в Кайаву, поджавши хвост?
– Не знаю.
– Нет, знаешь. Лично я считаю, что тебе бы следовало заключить сделку, принять деньги и свалить – и забыть о планах Артура относительно этого проклятого состояния. Но раз уж ты преисполнилась такой чертовской решимости выполнить его желания, тогда с д е л а й это, и прекрати беспокоиться о том, нравишься ли ты Баннермэнам. Или ты миссис Баннермэн, или нет. Если да, так встань и скажи это, Бога ради! Здесь ведь нечего стыдиться, правда?
Она помотала головой.
– Нечего.
– Так перестань винить себя. Ты вдова. Они обязаны оказывать тебе – ну, я не знаю что – уважение, сочувствие, ч т о – н и б у д ь, а вместо этого они желают, чтобы ты скрывала свое замужество, потому что это их устраивает. Так черт с ними, Алекса! Они опомнятся, когда ты победишь, а может, и позже. Это не твоя проблема, как им уживаться с тобой, это их проблема. Я хочу сказать – для меня большая новость, что брак, заключенный в штате Нью-Йорк, не считается законным, пока его не одобрят Элинор Баннермэн или Роберт. Верно?
– Верно. – Как ни странно, она сразу почувствовала себя лучше. Саймон все расставил по местам. Лучше, чем кто-либо, она знала, что чувство вины ничего не изменит, и не искупит содеянного. Это ложный выход, который заводит лишь в тупик. Ей понадобились годы, чтобы выбраться из него.
– В ближайшие дни тебе придется выдержать гораздо больше шумихи, чем прежде, – продолжал Саймон. – Лучше тебе подготовиться. Мне противно это говорить, но эта квартира может быть для тебя не самым подходящим местом, когда репортеры тебя отыщут.
На миг ее охватила паника.
– Саймон, не говори так. Куда мне деваться?
– Не знаю. Я бы посоветовал тебе уехать из города.
– То же говорила мне Элинор Баннермэн.
– Ну, так она не ошиблась, хотя ее резоны, вероятно, отличались от моих. Она хочет, чтобы ты исчезла из виду, и не могла рассказать свою историю. Я думаю, тебе следует рассказать свою историю, а потом исчезнуть из виду, ради собственного душевного спокойствия.
– Я так далеко не заглядывала.
– Тогда тебе лучше начать прямо сейчас. Бьюсь об заклад, Роберт уже обдумывает дальнейшие ходы.
– Не представляю, что он может сделать.
– Не будь идиоткой. Он многое может сделать. Между прочим, когда ты совершала свое паломничество к помещикам, звонил Дэвид Рот. Он сказал, что позаботился о твоей проблеме – что бы это ни значило. Довольно странно, но во время разговора он пытался продать мне квартиру на Сентрал Парк Вест. Сказал, что уже беседовал об этом с тобой, и ты сочла это хорошей идеей.
– Ничего подобного я не говорила.
– Так я и подумал. Ты доверяешь Роту?
– Пожалуй. Артур доверял.
– Ага. Сказано, как подобает настоящей миссис Баннермэн. – Саймон встал. – Спокойной ночи, – сказал он, послав ей воздушный поцелуй. – Courage! [33] – добавил он по-французски. Он всегда выбирал этот язык для слов прощания.