Однако из-за этих случайных мгновений интимности ей было неловко. Она чувствовала, что Саймон ими наслаждается, порой даже провоцирует их, она же находила их утомительными – еще одной мелкой каплей раздражения в море настоящих проблем, и не знала, как положить этому конец, не устраивая сцен, а сцена с Саймоном была последним, в чем она сейчас нуждалась.
Он плюхнулся на диван и с удобством развалился, не потрудившись плотнее запахнуть халат.
Он что, действительно ожидает, что я буду с ним спать? – подумала Алекса. Но она достаточно знала Саймона, чтобы догадаться, что на уме у него больше, чем секс. Если он решил, что существует весомый шанс на ее победу, тогда, тогда возможно было бы удачной идеей возобновить их прерванную связь.
В конуе концов, она не просто вдова, она потенциально б о г а т а я вдова – фактически, если она победит, богатейшая вдова в мире, если не считать какой-нибудь неизвестной ей махарани. Даже менее расчетливый человек, чем Саймое, крепко подумал бы, какие это в один прекрасный день может предоставить возможности.
Она сразу возненавидела себя за подобную подозрительность. И впервые до нее дошло, что ценой великого богатства, возможно, станет в е ч н а я подозрительность, что ее чувства к Саймну, без сомнения, очень сходны, хотя и в меньшей степени, с чувствами, которые семейство Баннермэнов испытывает к ней – или теми подозрениями, что, очевидно, годами отравляло жизнь Сесилии, даже когда это касалось бедного Букера.
Одно, во всяком случае, было очевидно – она должна выехать из квартиры Саймона. Помимо того, какое впечатление это может производить на окружающих, напряжение постепенно становится невыносимым. Не говоря ужо том, чтоб остаться, а Саймон бы уехал. Рано или поздно он бы потребовал платы за свое жертвоприношение, а она уже и так перед ним в долгу гораздо большем, чтоб чувствовать себя удобно.
– Я уеду завтра, – сказала она.
– Не обязательно так спешить, – заметил он, без всяких претензий, будто надеялся, что она станется.
– Нет, так лучше. Ты прав.
– Ты могла бы воспользоваться, знаешь ли, прибежищем Баннермэна. Ведь у тебя остался ключ.
Эта мысль никогда не приходила ей в голову. И теперь она не была уверена, что обрадовалась. В возвращении туда было нечто жуткое, с другой стороны, гораздо более жутко вернуться в свою квартиру, и спать в постели, где умер Артур, в то время, как газетчики и телевидение дежурят за дверью.
– Не знаю, смогу ли я сделать это, – помедлив, сказала она.
– Не вижу, почему бы нет.
– Это не моя квартира. И я не знаю, имею ли я право…
– А кто тебя остановит? И она, вероятно, твоя, Господи помилуй! Кроме того, сто шансов против одного, что о ней никто не знает. Не прими, как оскорбление, но если бы Баннермэн содержал в городе элегантное любовное гнездышко, он же не распространялся об этом всем вокруг? Нельсон Рокфеллер имел полдесятка городских домов, о которых никто не знал, кроме его телохранителей и управляющего.
– Артур – не Нельсон Рокфеллер. [35]
– Конечно же, я не провожу сравнений, хотя множество людей проведут, прими это как должное. Я просто говорю, что его семья понятия не имеет об этой квартире, так же, как и газетчики. Никто не мог знать, что ты бывала там, кроме слуг, и Бог свидетель, их должно быть, обязали держать язык за зубами.
– Там никого нет, кроме приходящей уборщицы. Она не говорит по-английски.
– То, что нужно.
– Я даже не держала там своей одежды.
– Еще лучше.
– Наверное, – с сомнением сказала она. – Однако, мне все еще неловко.
Он пожал плечами.
– Если хочешь б ы т ь миссис Баннермэн, так лучше начать вести себя соответственно. Ты вышла замуж за деньги и власть – неважно, хотела ты этого или нет. Так возьми же то, что он тебе оставил, Алекса, и воспользуйся этим, или отступись прямо сейчас.
– Я не собираюсь отступать, Саймон,– сказала она с большей твердостью, чем испытывала.
* * *
– Я не отвечаю на большинство звонков, – устало сказала миссис Уолден. – Вы говорите, вас послала Лиз?
– Нет. Я сказал, что з н а к о м с ней. – Букер испытывал определенную неловкость. Он был здесь более из любопытства, потому что Алекса интересовала его, чем из верности клиенту, и чувствовал себя незваным гостем.
– Что ж, очень мило познакомиться с одним из ее друзей.
В действительности миссис Уолден вначале была отнюдь не рада видеть Букера. Она не то, чтобы встретила его на крыльце с винтовкой в руках, но ее лицо выражало неприкрытую враждебность, пока Букер, дрожа на ветру, пытался объяснить, что он не журналист, и вручал ей свою карточку.