Алекса уставилась на Троубриджа, гадая, не издевается ли он над ней, и решила, что нет.
– А е й сколько лет?
– Бог ее знает. Я в таких делах не судья. Лет пятьдесят, наверное.– Троубридж наклонился к ней с унылым выражением, его глаза затуманились. – Они до сих пор этим занимаются.
– Чем?
– Любовью. – Он, казалось, сейчас заплачет – У меня этого уже годами не было, а старый козел до сих пор способен, каждый день. – Он положил руку ей на колено. – Иногда я их слышу.
Она отодвинулась. Проблемы Троубриджа ее не касались, так же, как его потребности.
– Мистер Троубридж, – твердо сказала она. – Артур написал мне письмо перед смертью.
– Артур?
– Артур Б а н н е р м э н. Мой муж. Мой п о к о й н ы й муж, – поправилась она.
– Ах, да. На вас необычайно красивое платье.
– Он велел мне прийти к вам, если у меня возникнут неприятности из-за Роберта.
Троубридж вздохнул.
– Роберт. Знаете, я люблю этого мальчика. Всегда любил.
– Я уверена в этом.
– Если уж быть с вами откровенным, я предостерегал Артура. Я говорил ему, что в его возрасте нельзя жениться на молодой женщине! Но по правде, между нами говоря, я просто ему завидовал. Хотел бы я, чтобы со мной произошло то же самое. Я также предупреждал его, что от Роберта нужно ждать беды, но об этом бы каждый дурак догадался.
– Мистер Троубридж, что и м е н н о Артур велел мне передать?
Троубридж смотрел в пространство – одинокий жалкий человек в окружении кошек.
– В мальчике много хорошего, – произнес он. – У меня самого никогда не было детей.
– Мне очень жаль.
– Нет, нет, не стоит. Вспомните бедного Артура. Нельзя сказать, чтоб дети сделала е г о счастливым.
– Ну, в этом я не уверена. Что я должна узнать?
Троубридж пожал плечами.
– Будь я проклят, если это мне известно. Он мне не сказал.
– Он не с к а з а л вам?
– Нет. он дал мне что-то для вас, вот и все. "Чтоб использовать по усмотрению", сказал он. Куда же я, черт побери, это девал?
Троубридж принялся рыться, разбрасывая по мере продвижения стопки бумаг, кошек, книги и папки, что-то бормоча про себя в клубах пыли. Из глубины квартиры до Алексы донеслось какое-то кудахтанье, резкий скрипучий смех, сопровождаемый хриплыми женскими стонами. Неужели отец Троубриджа и его невеста "занимаются этим", спросила она себя.
– Ага! – воскликнул Троубридж, и зашаркал назад, сжимая манильский конверт. – Я знал, что найду. – Он церемонно протянул конверт ей. – Может быть, вы останетесь на ланч?
Она покачала головой.
– Боюсь, что нет.
– Возможно, в другой раз?
– Возможно.
Он печально кивнул, словно и не ожидал ничего иного. Потом дотронулся до ее руки, склонил голову и сказал:
– Он был моим лучшим другом.
Он немного помолчал, игнорируя странные звуки, долетавшие из холла.
– Я не знаю, что здесь. Возможно, я мог бы догадаться, но я не хочу знать… если это то, что я думаю. Как бы то ни было, юная леди, будьте о с т о р ж н ы.
Он открыл входную дверь, проводил ее до лифта, и подождал рядом с ней, со старомодной учтивостью, которую она высоко оценила, до последнего момента, когда – она уже входила в лифт – он крепко ущипнул ее за зад.
Когда Алекса обернулась, он уже исчез.
* * *
В такси, еще чувствуя щипок Троубриджа, она открыла конверт и бросила взгляд на его содержимое. Это был рапорт дорожной полиции штата Нью-Йорк, и как только она прочла несколько абзацев, сразу поняла, что они означают. Артур рассказал ей, что он сделал, дабы спасти Роберта, но в меморандуме полиции штата, написанного сухим бюрократическим стилем, события этой ночи выглядели еще более жуткими. Но, подумала Алекса, не ей судить Роберта. Она знала, что такое – совершить преступление и скрыть это, хотя в ее случае это было сделано другими ради нее. Однако она молча согласилась с историей, которую состряпали шериф, Барт Гримм и ее мать, и впоследствии была вполне благодарна им, хотя и со стыдом.
Она понимала – кто бы понял лучше – панические усилия Роберта спастись, когда его брат был уже мертв. Потребовалась бы большая отвага, хотя, возможно, не самой высокой пробы, чтобы вылезти из-за руля разбитой машины, перетащить тело брата на место водителя и выбраться на заиндевелую насыпь, чтобы позвать на помощь – именно к таким выводам пришел следователь, изучив обломки машины и результаты вскрытия. Роберт был за рулем и пристегнулся ремнем безопасности, что, без сомнения, спасло ему жизнь, Джон был на пассажирском сиденье и не пристегнулся. Учитывая характер его травм, полиция решила, что он никак не мог быть водителем.