Тут у меня язык не повернулся бы рассказать все, что я видел, перо мое поворачивается легче но все же: где ему!? И оно бессильно выпадает из моих пальцев. Я видел, как толстый коренастый мясник поймал обрывок болтающейся веревки, видел как, вскидывая голову, рвалась лошадь из рук. Я видел блеск ее глаз, слышал панический топот ее копыт о булыжник, слышал торжествующий человеческий рев, слышал удары палок. Какая огромная жизненная сила у лошади, уже в тисках, она все еще билась с людьми. Героически защищалась. Пять человек она таскала за собой на веревке, остальные люди навалились со всех сторон, так, что ей не двинуться, не вздохнуть. Люди догадались, как ее усмирить, для того чтобы мочь довести ее до места казни. Они выкололи лошади глаза. Я даже щипал себя, думал, что вижу кошмар…
Я знаю, что это только капля в море. Я думаю, что где-то накапливается стон земли-матери о своих чадах. И горе тем, кто в этом виноват. Положение Пилата омывшего руки свои, мне теперь кажется понятным и близким.
Мое бегство к вам и есть это омовение. Примите же меня ради всего святого в ваше общество». Подпись этого просителя была: «Семен Бюик».
Марта задумалась, отказать такому человеку было невозможно, но с другой стороны ее небольшое хозяйство уже было перегружено штатом. Все-таки она и этому человеку ответила удовлетворительно.
Письмо сильно расстроило нервы Марты, ее рукам нужно было чем-то заниматься, в то время как сердце, сжимаемое жалостью, болело. Порывистым движеньем она разорвала еще один конверт. Тут была зеленая бумага от налогового инспектора. Пробежав ее, она увидела, что она должна большую сумму. Лошади облагались налогом. Самый большой куш взимался за Гракха. Гракх считался предметом роскоши. При этом открытии Марта горько улыбнулась. — Тракторы соседних фермеров налогом не облагаются — подумала она. В сопоставлении с письмом Семена Бюика, эта налоговая статья представилась ей страшным диким нажимом со стороны научной механизации.
— Ну что ж, заплатим и это, — решила Марта.
Любопытство заставило ее пересмотреть и другую корреспонденцию. Час от часу становилось труднее: — только и было в бумагах, плати и плати, плати, плати.
Как вдруг она наткнулась на нечто, совсем уже выходящее за предел понимания.
В глазах Марты мелькало: Постановлением суда Марк Бакле приговорен к возмещению убытков. За кражу и уничтожение автомобиля марки Дрин Дрон. Мелькали цифры крупной суммы.
За нанесение удара женщине, за выкидыш и опять сумма колоссальная. Марта ничего не понимала. Какой удар? какой выкидыш? какой Дрин Дрон?
— Любовница что ли у него была!? Что это за история? — пыталась Марта уяснить загадочность этой бумаги. — Шутка? — предположила она, но рассмотрев лучше увидела официальные штемпеля, подписи. Наконец она, как ужаленная, вскочила и помчалась с письмом в руке разыскивать Марка.
— Ма-арк, где ты! — звала во дворе Марта, посылая голос в разных направлениях.
— Я зде-е-есь! — послышался ответ от конюшни. За деревьями, за зеленой изгородью Марта увидела Марка. Он выпрягал Хостомера из бегунков.
— Что ты наделал? — крикнула Марта ускоряя шаг.
— Отвез ведро воды на сенокос, теперь вернулся.
Подойдя совсем близко, Марта потрясла бумагой.
— Нет, я тебя спрашиваю, что ты тут наделал? — грозно блистая глазами повторила она вопрос.
— Где тут, в бумажке? — удивился он. — Я ничего не писал.
— Ты не писал! ты не писал! Тут с тебя деньги требуют колоссальные за твои художества!
— Так я и картин давно не пишу.
— Очень хорошо, что не пишешь! А про Дрин Дрон слышал? а про избиение женщины слышал, а про выкидыш слышал!?
Марк, вылупив глаза, стоял молча и водил по лбу ладонью. Марта в ожидании ответа вся кипела. Ее лицо изменялось каждую секунду, глаза искрились.
— Долго ты будешь чесать лоб, смотри, читай, если мне не веришь?
— Я тебе верю, спрячь эту бумажку, а еще лучше дай ее мне, я ее изорву и брошу в навоз.
— Глупый ты человек! Суд уже был, это окончательный приговор. Хочешь чтобы в тюрьму тебя засадили?
— Знаешь, я вспомнил, действительно я спустил под откос Дрин Дрон. А невесту свою Богатый сам смазал по морде, но так, чтобы все думали, будто бы это я. Понимаешь, — тут Марк взял руку Марты, но она ее отдернула. — Понимаешь, — повторил он.
— Что? что понимаешь? — воскликнула Марта.