Приезжал чиновник контролер. Приняли его, как говорится, «мордой об стол». Огромным сюрпризом для всех оказалось утверждение чиновника, будто бы все члены общества получали жалованье. Опровергнуть это утверждение было невозможно. Чиновник словам не верил. В ответ на опровержения членов общества, он показывал книгу, составленную сбежавшим адвокатом. В книге находились расписки в получении жалованья. Благодаря этой книге выходило, что дирекция общества вела свое дело нелегально. С жалованья полагались отчисления в кассу взаимопомощи, а так же налоговые проценты. Все это не было уплачено. Сроки прошли, полагался штраф. В грозном настроении уехал чиновник. К неописуемому возмущению Марты, он пренебрег запрещением передвигаться на земле общества при помощи автомобиля. Его красная машина целый день портила своим отвратительным видом подъезд замка.
Вскоре пришли письма со штрафами за всякие упущения и опоздания. Быть может, если бы они пришли раньше, Марта, заложив замок, могла бы как-то выкрутиться. Беда пришла главным образом оттого, что за день перед этими письмами пришло такое письмо, перед которым все несчастья и даже буря показались членам общества пустяками.
Письмо это было тем самым письмом, что послал директор Богатого. Когда Марта из этого письма узнала, что новая магистраль должна разрезать пополам ее владения и что под замком должен быть для этой магистрали вырыт туннель, ей стало дурно.
Потрясение было огромным. Марк буквально заболел. У него начались перебои сердца. Дядя Петя и отец Илларион, словно библейские старцы, разорвали на себе одежды. Даже Игнат приуныл. Продолжать борьбу истомленные этой новой моральной казнью жители замка больше не могли.
На тонущем корабле какое же дело может занимать матросов? Все начали шататься без дела, не зная куда приложить руки. Лошадей перестали чистить, вывозить навоз из конюшни не хотели, не доили коров. Отец Илларион сам их доил из жалости. Чтобы не видеть запустения, Марта и Иллона целыми днями пропадали на своих жеребцах в полях и лесах. Им хотелось насладиться последними днями еще не загаженных, еще чистых и веселых просторов. Они со своих лошадей смотрели на восходы солнца, любовались закатами. Любовались вечерней и утренней звездой.
— Как жаль, что уходит солнце, — восклицала Марта.
— Мне кажется, что и ему нас оставлять трудно, — отвечала Иллона. Две всадницы стояли рядом, озаренные последними лучами заката. Все ниже падало солнце, все невыносимее делалась печаль темнеющего пространства. Так уходит любимый, оставляя провожающих, спрашивающих себя в глубокой тоске: — Увидим ли мы тебя? Доживем ли до счастья новой встречи? — Обе девушки так чувствовали, составляя как бы одно целое с грустным вечерним шепотом трав, цветов и листьев.
С тайной тайн творения соприкасались в эти минуты их души.
Остальные девушки и хлопцы стали беспокоиться о своем будущем. Писали письма, налаживали связи с прежним механическим миром.
Рык потрясал воздух утра. Он бушевал в тихо поднимающихся от земли утренних туманах. Он своим нудным грохотом будил утренние рощи, утренние поля. Деревья в ужасе дрожали. Травы клонились к земле, цветы трепетали. Лошади в конюшне испуганно поводили ушами, косили глаза, волновались так, что стали мокрыми. Коровы и овцы ходили по пастбищу, не находя себе покоя. Рык приближался, подступая к замку, делался все победнее. На дороге показались грузовики и легковые автомобили.
Раздирающий душу вой заезжающего задним ходом грузовика застал жителей замка врасплох. Раздирающий душу вой начал повторяться под аккомпанемент бешеного лая Волчка.
Марк был болен, лежал в постели. У него был сильный жар. Голова болела. Он повернулся в постели, ему показалось, что он видит кошмар. Взвыла еще одна машина, беспощадно, дико, страшно. Вскочив, он подбежал к окну, отдернул занавес и увидел полный двор автомобилей.
В ночной рубахе Марк бросился стремглав вниз. Игнат, Володя, Саша и Бронислава выбежали во двор. Остальные девушки смотрели из окон.
Приезжие, установив автомобили на газоне, пробовали из них выйти. Но Волчок загонял их назад. Так что, то открывались дверцы машин, то захлопывались перед страшной бешеной волчьей пастью.
Из легковой машины высунулся громкоговоритель и завопил: — Привяжите на цепь пса!