Идан кивнул, дружинники, кто мог, встали и с поклоном проводили княжну. Ярослава побрела на соседнюю поляну, где ее сразу поприветствовали воины.
– Возьмите, княжна, – дружинник у костра отрезал хороший кусок мяса коня и протянул девушке, затем снял с пояса мешочек с водой. – Питья почти не осталось, поэтому примите мое, я уже сыт и жажду хорошо утолил.
– Благодарю.
Ярослава не стала отказываться. Голод давал о себе знать. Княжне казалось, будто в животе образовалась дыра.
Есть со всеми на поляне девушка не стала, слишком печальное настроение там блуждало от разговора к разговору. Она отошла в сторону, где ранее встретила Веру, и расположилась под одним из деревьев. Мясо было вкусным, сочным, но девушку не покидала мысль, что это чей-то верный скакун. Неужели когда-то Бурана ждет такая же участь?
Открыла Ярослава глаза от слепящего солнца.
– Ох…
Боль в ранах и теле давали о себе знать. Княжне казалось, что по ней пробежался табун лошадей, да не один раз.
Лагерь уже не спал. Как только глаза привыкли к свету, Ярослава увидела картину побоища во всей ее красе. От Межецка почти ничего не осталось, но пожар до сих пор не потух полностью. Поле брани выглядело ужасно. Присмотревшись, девушка заметила там движение, видимо, дружинники собирали тела для костра, чтобы отправить души погибших в Навь и остановить распространение болезней.
– Проснулась, княжна?
К ней подошел Федор. Левый глаз его был прикрыт тканью, почерневшей от засохшей крови. От него, пересекая щеку, шел длинный рваный порез, заканчивающийся где-то на подбородке.
– И вам доброго утра. Ох… – Ярослава попыталась подняться на ноги, но тело будто бы защемило.
Федор подхватил княжну под руки и помог встать:
– Если бы это утро было добрым, княжна. Пойдемте к Идану.
Девушка думала, что дружинник был опечален исходом битвы и сожжением города, но все оказалось гораздо страшнее. По дороге то тут, то там, встречали трупы. Кого-то уносили, кого-то оплакивали.
Идан и несколько дружинников вновь стояли над картой и что-то обсуждали. Брат прихрамывал, его левая рука скрывалась под остатками плаща, лицо осунулось, а под глазами залегли тени. Он, видимо, так и не сомкнул глаз ночью.
– Утра, Яся, – устало сказал мужчина, когда увидел Ярославу.
– Хворь опять дает о себе знать, брат? Столько людей…
– Нет, это исход битвы. Кто-то умирает на поле брани. Еще столько же – в течении седмицы после.
Не каждому суждено пережить ранения. У некоторых чернеет кровь, и они умирают в адских муках. Если бы не Вера, то мертвых было бы еще больше. Всего одна девица, а способна стольких поставить на ноги.
– Почти все готово к прощанию.
Словно по зову Вера отозвалась откуда-то из-за спины Ярославы и подошла к Идану.
– Хорошо. Федор, передай приказ. Кто может передвигаться, пусть выдвигается к кострищу проститься с друзьями, родственниками и воинами. Вера, – мужчина повернулся к девушке, – оставляю на тебя больных и раненых.
До кострища добирались пешком. В степи, в удалении от разбитого лагеря, тела дружинников и степняков сложили в большую кучу. После смерти все равны. Идан подал знак рукой и несколько воинов подожгли сухие ветки. Огонь занялся быстро, хватая языками пламени все больше трупов. Идан опустился на колено и опустил голову. Собравшиеся вторили ему.
– Да очистит Сварог их души, – громко сказал князь.
– Да очистит Сварог их души, – эхом повторили остальные.
Сожжение проходило в молчании, лишь изредка Идан отдавал приказы. Ярослава не первый и не последний раз участвовала в таком обряде. Чтобы души не заблудились по дороге к Нави, их очищали огнем. Много раз, после каждого похода, в Старграде поминали павших на поле брани и сжигали коня самого отличившегося воина. Но всегда это проходило быстро, а позже был пир в честь победы. Сейчас же до пира никому не было дела. Княжна осознала, насколько в разных мирах живут дружинники и простые люди. Жители живут спокойно и счастливо только благодаря тем, кто защищает княжество. Идан же большую часть жизни видел только смерти своих друзей и подчиненных.
Кто-то из дружинников вскочил и бросился к костру.
– Остановить его! – крикнул Идан.
Федор и несколько воинов поймали дружинника у самого костра и оттащили к князю, остальные же даже не пошевелились.
– Так иногда бывает, княжна, – тихонько сказал мужчина справа. – Я понимаю его, мой сын тоже среди погибших.
Ярослава посмотрела в его глаза. Крепкий мужчина беззвучно плакал. Слезы скатывались по его щекам и терялись в бороде.
Ярослава и сама не заметила, как заплакала. Вот почему брат никогда не показывал слабость. Страх от боя разгоняет кровь, отчего сражаешься пуще прежнего. Там лишь пытаешься выжить. Самое страшное происходит после боя, когда нужно найти силы на то, чтобы смириться со смертью товарищей, друзей, родных. И Идан, потерявший воинов, страдал больше всех, ведь он нес ответственность за каждого жителя княжества, как за свою семью.