Ярослава была благодарна князю за то, что принял ее в семью, воспитывал, как родную. Брат Идан также прекрасно относился к княжне. Он никогда не оскорблял и не называл подкидышем. Чего нельзя было сказать о старшем княжиче, первенце Олеге. Он будто невзлюбил Ярославу с самого начала. Всегда держался с ней надменно и с раздражением. Ярослава была рада, когда отец отправил его в Новиград. Но больше всего раздражала Отрада. Не столько своей недалекостью и глупостью, сколько высокомерием и наглостью. Отрада, будучи младшей в семье, в любой ситуации была меньше поругана, получала больше внимания и ласки. Она частенько перекидывала вину на Ярославу, настраивала против девушки нянек, но при этом ей всегда все сходило с рук, доставалось больше подарков от отца и братьев. Отраду все лелеяли и оберегали, как прекрасный цветок. И юная княжна не брезговала пользоваться этим.
– Открой, наконец, глаза! – выпалила Ярослава. – Как только колдун появился в Старграде, начались беды! Почему ты защищаешь его?
– Это все вранье! Не стал бы он вредить батюшке! Он же помог одолеть Славское княжество! Только ты видишь в нем врага!
– Пусть так! Я готова понести наказание после того, как умерщвлю колдуна!
– Если не отступишься я… – Отрада взволнованно сжала кулачки, ее глаза забегали, – я прикажу бросить тебя в темницу!
Ярослава лишь нервно засмеялась на эту нелепую угрозу. У нее не меньше власти, чем у Отрады, пусть даже их с князем не связывают кровные узы.
– Яся, остынь. Вы тоже, княжна Отрада. – Игорь встал между девушками. – Мы позовем лечца и выясним, ворожба стала причиной хвори князя иль другое что. В конце концов, он хворал уже долгое время.
– Не ворожба, з-знахари уже были у князя, – тихонько отозвался Траян из-за спины Отрады.
Ярослава убрала меч в ножны, развернулась и вышла из гридницы, громко захлопнув дверь. Эта глупая дура вечно сует нос куда не следует и вставляет палки в колеса! Ярослава зло пнула вставшую на ее путь дверь и направилась в покои князя. Она хотела лично убедиться, что это все проделки мерзкого колдуна.
– Князь серьезно болен, велено никого не впускать! – Двое незнакомых дружинников перегородили копьями двери в покои князя.
– Вы шутите?! Я княжна! И пришла проведать своего отца! – Ярослава скрестила руки на груди и злобно уставилась на дружинников с высоты своего роста. – И кто же велел не пускать дочь к отцу?
Дружинники переглянулись, но копья не опустили.
– Советник Траян, – тут же отчитался один из дружинников.
– Ах советник Траян, значит. То есть вы ставите его приказы выше приказов княжны?
– Велено пускать только княжичей, лечцей и советника Траяна, – не сразу ответил все тот же мужчина, в очередной раз переглянувшись со своим напарником.
– Что ж, насколько мне известно, власть княжеского рода стоит выше чьей-либо другой власти. И я приказываю пропустить меня.
Замешкавшись, дружинники все же убрали копья и расступились.
– Ах да, впредь сообщайте мне или Игорю, моему наставнику, все приказы Траяна. Пока князь захворал, а братья отсутствуют, я здесь самая старшая, – напоследок скомандовала Ярослава.
– Как прикажите, княжна! – тут же раздалось в ответ.
– А ведь она даже не родная дочь государя нашего, – послышалось шушуканье мужчин, хотя Ярослава даже не успела закрыть за собой высокие резные двери. Столь бессовестное поведение водилось среди новеньких дружинников, не познавших еще местных порядков. Как правило, это были деревенские юноши и мужчины, поступившие на службу недавно. Они не гнушались перемывать кости и сплетничать, думая, что раз им посчастливилось попасть в услужение самому князю, то все сойдет с рук. Ярослава зло сжала кулаки. Ей хотелось проучить наглецов, не знающих своего места. Девушка шумно выдохнула, стараясь успокоиться. Не стоит тратить время на глупцов.
В покоях князя было темно и душно. В нос ударил сильный запах перегоревшей масляной лампы и трав. Мужчина лежал посреди большой перины под легким одеялом. Его тяжелое дыхание Ярослава услышала даже у двери.
– Отец, мы с Игорем вернулись, – девушка почти шепотом обратилась к князю, ступая к кровати как можно тише.
Мужчина выглядел очень болезненно. За пару дней, пока княжна отсутствовала, он, кажется, постарел и осунулся. Капли пота стекали по его вискам и исчезали в подернутых сединой волосах. Он постоянно хмурился, то и дело вздрагивал, будто видел страшный сон. Рядом с головой лежала скомканная высохшая ткань. Ярослава смочила ее в деревянном ведре у кровати и осторожно положила на лоб мужчины. Видимо, слуги или лечец не так часто заходили, чтобы сменить повязку. Кто-то очень плохо заботился о главе княжества. Кто-то, кому это было выгодно. Злость с новой силой заклокотала в Ярославе.