Конь топтался на месте, недовольно поглядывая на навью тварь. Ярослава же, сдерживая слезы и закусывая губу до крови, принялась за уже привычные действия: на всякий случай еще раз вонзила кинжал в сердце мавки, выбрала место попросторнее, собрала хворост и сожгла тело. Ярослава еще некоторое время стояла перед затухающим костром. На душе было тяжело. Все-таки одна навья тварь другой рознь. И душе тяжелее всего оказалось справиться с новообращенной. Этот груз лег тяжелым бременем на сердце.
– Пойдем, Буран. – Когда потух костер, Ярослава вновь оседлала коня. – Надо бы быстрее пройти чащу. Негоже ночью по лесу ходить.
Ярослава направила Бурана на северо-восток, но тут же потянула вожжи, останавливая верного друга.
– Навь вас всех подери! – Девушка хлопнула себя по ноге и развернула коня. Нельзя все так оставлять. Кто-то убил несчастную девушку и привязал ее нагую к дереву по пояс в воде. Мавка сказала, что пришла в лес с подругой, значит и с ней могло произойти несчастье. Либо она могла быть виновницей. Ярослава направилась обратно в деревню. Княжна решила для себя, что удостоверится в том, что с Василисой все хорошо, переночует в деревне и отправится завтра снова в путь.
Оказалось, что Ярослава совсем немного проехала по лесу. Почти сразу она попала в ворожбу мавки и некоторое время плутала. Когда княжна выехала на дорогу, она посмотрела в небо. Хмурые тучи чуть рассеялись, неторопливо расползались, то и дело выглядывал месяц. Пока Ярослава возилась с мавкой, наступил поздний вечер. В окнах деревенских домов дрожали тусклые огни. Княжна неторопливо ехала по узкой улочке, высматривая дом мельника. Именно там, по рассказу мавки, жила ее подруга.
– Добрый молодец! – Ярослава вздрогнула, заслышав позади голос женщины, и натянула посильнее капюшон. – Ты все же раздумал? Пришлась по нраву моя доченька?
Ярослава вздохнула и остановила Бурана. Конь нетерпеливо зафыркал.
– Так что же? Возьмешь Василисушку в жены? – женщина запыхалась и раскраснелась. Видать, некоторое время бежала за конем.
– Слыхал, что в вашей деревне живет еще одна Василиса…
– Тьфу ты! Да что же все к этой бляди-то липнут? Как с ума посходили! Приворожила всех, не иначе! А ведь я говорю всем, ведьмы у нее в роду есть. Ведьмы! – женщина всплеснула руками, а затем уперла их в бока и недовольно посмотрела на Ярославу. – Моя доченька красавица, умница, на все руки мастерица! А вам всем Ваську, мельникову дочь, подавай!
Ярослава чувствовала себя не уютно. Ее будто обвинили в чужих деяниях, облили помоями с ног до головы.
– Так не подскажите, где найти Василису?
Женщина вздохнула и сплюнула в сторону.
– По дороге езжай, в мельницу и упрешься. – Она развернулась на пятках и пошла прочь, бранясь себе под нос.
Ярослава отправилась в указанном направлении. Вскоре дома стали редеть. Дорога петляла, уводила все дальше от деревни. По обе стороны от протоптанной тропы расположились поля. Земля была рыхлая, видать, перекопали к зиме. Ярослава увидела идол Дажьбога. На этот раз он выглядел величественно, аккуратно. У подножья идола лежали свежие фрукты, овощи, колосья. Так люди отдавали дань своему богу-покровителю и молились о хорошем урожае. Вскоре дорога вывела к узкой речке, у которой стояла небольшая мельница, а рядом с ней – крохотная изба. В окнах виднелся свет, значит, хозяева дома. Ярослава спешилась и привязала поводья к частоколу. Девушка некоторое время мялась на крыльце, затем все же настойчиво постучала в дверь.
– Кого там еще недобрая принесла? – послышался недовольный мужской голос.
Дверь со скрипом отворилась и на пороге предстал низенький седой старик. Он окинул Ярославу внимательным взором с ног до головы, будто оценивая шансы.
– Ты кто такой будешь?
– Мир вашему дому! Мне бы с Василисой переговорить о…
– Всем надо с моей внученькой переговорить, – перебил мужчина. – Да только она ни с кем не желает говорить. Ступай туда, откуда пришел, пока я… – Он снова оценивающе оглядел Ярославу. – Ну, ты понял!
Старик шмыгнул в дом и захлопнул дверь. Ярослава снова постучала. На этот раз громче. Она была готова примириться с плохим гостеприимством, но не собиралась уходить ни с чем.
– Чего долбишь, окаянный?! – старик снова открыл дверь. На этот раз он сжимал в руке кочергу.
– Я же сказал, что мне нужно переговорить с Василисой, – настойчиво произнесла Ярослава, стараясь говорить низким голосом. Нельзя, чтобы кто-то проболтался, что здесь видели девицу рыжую да небывалого роста. Дружинники из Старграда сразу узнают, что речь о княжне-беглянке.