– Ну, ребят, мне тридцать лет вообще-то.
Клим пробормотал своё «не верю», Тигра свистящим шёпотом выдал что-то вроде «нихренассе». Алёшка сказал:
– Значит, надо на вы и по имени-отчеству?
– Да вы с ума сошли! – мутилась Алёна. – Я вам не учительница, не подруга мамы и не инспектор по делам несовершеннолетних.
Почему-то при упоминании последнего мальчишки нервно захихикали. Все трое.
– Пацаны, ну вы чего? – жалобно сказала Алёна. – Неужели это что-то меняет? Возраст. Подумаешь!..
Первым из ступора вышел Клим. Вытащил из одного из своих пакетов зелёную коробку:
– Алён, ну, ладно, пиво не пьёшь – нам больше достанется. А сок будешь? Яблочный.
– Буду, – сказала Алёна. Взяла коробку из его рук, надорвала край и с удовольствием глотнула ледяную сладкую жидкость.
Сидели на ступеньках теперь вчетвером (Алёна снова между Тигрой и Алёшкой, Клим чуть в стороне), пили пиво (Алёна всё-таки попробовала немного из Алёшкиной банки), тянули руки к пакету с чипсами. Клим и Алёшка курили, беззлобно посмеиваясь над ведущим здоровый образ жизни Тигрой. А тот вернул Алёшке телефон:
– Возьми и в карман положи, пожалуйста. А то разобьёшь или потеряешь.
– Заботливый какой, прямо как моя бабушка, – фыркнул Алёшка. – Потеряю, подумаешь! Да и фиг бы с ним.
– Можно посмотреть? – попросила Алёна. – Да, до чего техника дошла…
– На лыжах, – невпопад процитировал Клим старый мультик. Посмеялись.
– Сколько же стоит такая радость? – поинтересовалась Алёна.
– Понятия не имею, – развёл руками Алёшка. – Нам подарили.
– Родители?
– Нет.
– Тебе, может, и подарили, – подал голос Тигра. – А мне – знаешь, как оно было…
– Заработал, значит, – сказал Алёшка. – Ценой моральных и физических страданий. Чего ты в самом деле? Помучился немного, зато вот он – телефончик. Эй, ты что? Не надо, слышишь…
У Тигры лицо сделалось вдруг злым и несчастным, он сморщился и заплакал. Алёшка отодвинул Алёну в сторону, сел рядом с Тигрой, прижал к себе и принялся гладить по спине, утешать, как маленького.
Алёна передвинулась к Климу поближе, тихо спросила:
– Что случилось-то?
– У них свои проблемы, – так же тихо ответил тот. – Думаешь, каким местом они на жизнь зарабатывают?
«Ценой моральных и физических», ага. У Алёны это просто в голове не укладывалось.
– А родители? – спросила она.
– Родители! – огрызнулся Клим. – У Кострова их и не было никогда, он то с бабкой жил, то в детдоме. А Тагир… Так-то он Тагир, это мы его Тигрой зовём. В общем, я точно не знаю, как было: то ли отец его из дома выгнал, то ли избил, и он сам ушёл.
– За что? – не поняла Алёна.
– Застал он их с Лёхой, – разъяснил Клим. – Ну, в недвусмысленных обстоятельствах. А они восточные люди, они же психи непримиримые. Что отец, что сын. Вот так… Скандал был на всю школу. Мы тогда ещё в девятом классе учились. Так с тех пор и живут вместе, комнату снимают в коммуналке. Самостоятельные! Богдан Валерьевич как-то договорился в училище насчёт социальной стипендии для них. Только им эта стипендия – кошкины слёзы. И у бабки на шее сидеть не хотят. Она, правда, бодрая такая бабулька, работает кассиром в магазине. Но всё равно. Ладно бы один оглоед, а то сразу двое! Вот и… зарабатывают. Костров, в основном, конечно. С-сволочи…
– Кто? – машинально спросила Алёна. Хотя, конечно, поняла – не про мальчишек он.
– Те, которые… пользуются. Знаешь, что с ним сделали? С Тигрой?
– Примерно догадываюсь, – кивнула Алёна.
– Костров, конечно, тоже… та ещё сволочуга. Хастлер недоделанный. Оправдывался потом, будто просто для компании взял его в эту баню… или что у них там. Будто договорился с этими, что его не тронут. Ага, щас! Станут они слушать. Они его… в общем, по кругу пустили. Чуть не помер наш Тигра. Кровотечение и всё такое. Отсюда и айфоны. Подарили, ага. Подачку кинули, чтоб не жаловались никуда. Скандал им не нужен.
– Клим, а кто они? Бандиты?
– Скажешь тоже! – хмыкнул Клим. – Не девяностые же годы. Из мэрии кто-то вроде и из Москвы ещё. Точно не знаю, они же шифруются, гады. Официально у них жёны, дети.
– Вот тут и хочется сказать: «Не верю», – пробормотала Алёна.
– Вот именно. Закон, блин, приняли против гей-пропаганды. Начнут ребята бороться за свои права – всё, пропаганда уже. Специально это сделано, чтобы они совсем бесправные были.
Алёна обернулась посмотреть, как они там – бесправные. Униженные и оскорблённые, как же. Нисколько не смущаясь тем, что их могут видеть Алёна, Клим и спешащие по тротуару прохожие, Алёшка и успокоившийся Тигра целовались. Причём, Алёшка правой рукой обнимал приятеля за шею, а левой торопливо расстёгивал молнию на его джинсах.
– Совсем психи, – прокомментировала Алёна.
– Ага, – согласился Клим. – Не смотри на них. Вообще, Костров – скотина, конечно. Ну, я это говорил уже, повторяюсь. На месте Тигры я бы от него держался подальше. А он… любит он его.
– Ты ведь тоже, – заметила Алёна, – хоть и ругаешь его, но хорошо к нему относишься.
– И я тоже его люблю, – усмехнулся Клим. – Ты не думай, я – не как они. Не такой. Просто… ну, как друга, что ли. Мы с ним с детского сада дружим, как братья почти. Знаешь, он правда сумасшедший, он и ко мне приставал, только мне это не надо.
– Да? – удивилась Алёна. – А я ведь поначалу подумала, что они с Тигрой такие… неразлучники.
– Сложно у них всё. Костров – он… любвеобильный. Иногда кажется, что ему всё равно – с кем, как, за деньги или без денег. Но на самом деле он таким способом в себе глушит что-то. Пустоту какую-то.
«Пустоту?» – про себя удивилась Алёна. Пустоту, вот оно что. Да, похоже. Только у него-то откуда это, он же юный совсем, жить да радоваться.
– Я думаю, это после детдома у него, – предположил Клим. – Год там побыл, вернулся со шрамом на правой ладони и… уже совсем психом конченым. Что-то там с ним сделали такое. Он не рассказывал никогда, но… после случая с Тигрой я подумал – наверное, и с Костровым было похожее. Там, в детдоме. Вот у него крышу и снесло. А так он неплохой пацан. Слушай, я тебе одну его тайну сейчас выдам. Про это только я знаю, ну, и Тигра. Хотя ему-то как раз Лёха зря сказал, он, знаешь ли, впечатлительный. Думаю, тебе можно доверить, ты не разболтаешь. Ну, и я же имена-фамилии, пароли-явки выдавать не стану. Просто… чтоб ты поняла, что Костров – он немного человек всё-таки. Он, знаешь… В общем, влюбился он. Совсем в детстве, до этого грёбаного детдома ещё, в одиннадцать лет. И до сих пор: люблю, говорит, – и всё тут. А тот мужик, он вроде бы из ихних, но порядочный очень. Не все же они сволочи. В общем, у него такие принципы, что не будет он с малолеткой связываться. Вот Костров наш и страдает. Ждал шестнадцатилетия, а теперь вообще непонятно, чего ждёт. Подойти и сказать – не решается. Хотя, казалось бы…
– Девочки-девочки, а я всё слышу. Вы тут про меня сплетничаете, – дурашливо сказал Алёне на ухо Алёшка. Когда успел только переместиться? Рядом с Климом на ступеньку плавно приземлился Тигра. Интересно, как у них выходит так двигаться – синхронно и бесшумно? Специально, что ли тренировались?
– Костров, ты не обижайся, пожалуйста, – сказал Клим. – Я думаю, Алёнке можно твои секреты доверить. Она свой парень.
«Свой парень», надо же! Ну, Климушка, спасибо тебе. А впрочем… Всё лучше, чем «на вы и по имени-отчеству», как предложил Алёшка. Вроде бы так давно это было: их разговор о картинах, появление Клима с пивом… На самом деле и получаса не прошло, а кажется, будто она с мальчишками с детства знакома. Ну, с их детства, если принять во внимание всё же разницу в возрасте. А принимать её ох как не хотелось. Скинуть бы с плеч бестолково прожитые полтора десятилетия. Четырнадцать, если быть точной, лет – именно на столько она старше этих ребят. Вполне могла бы получить высшее образование и преподавать у них в училище. Рисунок, композицию – что там ещё. Но нет, наоборот: попала в ученики наравне с ними. Ну и хорошо. Ну и пусть.
– Ребят, а ваши работы где? – спохватилась Алёна.
– Ой, правда, где? – испуганным шёпотом спросил Тигра. – Мы их забыли, Алёш?
– Вот бестолковые! – рассмеялся Клим. – Вчера же договорились, что Ливанов заберёт все работы прямо из училища.