Знал, что девушки легко очаровываются, попадают под магию его эффектной внешности (высокий почти-голубоглазый почти-блондин) и покладистого характера (абсолютное притворство). Если бы ему нужна была их близость, непременно пользовался бы этим. А так – бескорыстно забавлялся. Наивно думал, будто барышням, как и ему самому, достаточно такой вот романтической прогулки без пошлых продолжений. Иногда оказывался прав. Чаще – нет. Впрочем, какая разница!
С появлением соцсетей сохранять инкогнито сделалось труднее. Очарованные барышни (в том числе и из далёкого прошлого) подписывались на его страничку в фейсбуке и активно лайкали записи и фото. Некоторые начинали забрасывать комментариями и личными сообщениями. Кому-то отвечал, кого-то игнорировал. Особо прилипчивых заносил в «чёрный список». Ну их совсем!
Впрочем, случалось таким же «автобусным» способом знакомиться и с парнями. Старался не навязываться, но если догадывался, что юноша «из своих» (или любитель рискованных экспериментов, так тоже случалось), то включал режим обаяния по полной. Легко позволял себя разводить на недешёвую выпивку в ресторанах, не отказывался покупать новому знакомому в подарок что-то из одежды или ювелирки – понимал, что за удовольствия надо платить. Правда, и насчёт удовольствий был весьма требователен.
Однажды изнасиловал парня. «Автобусным» знакомством это не было, красавчик подсел к нему за столик в кафе. Вспоминать о том приключении было мерзко, но всё же приятно. Тот, впрочем, сам был виноват – решил сбежать, пока Богдан принимал душ, прихватив его кошелёк со всей наличностью и двумя кредитными картами. Шустрый такой мальчонка. Но Богдан успел аккуратно перехватить его на пороге гостиницы, вежливо выставил свои условия (либо вызываем полицию, либо продолжаем общение) и, затащив обратно в номер… в общем, не выдержал. Парень сопротивлялся яростно, почему-то это заводило Богдана ещё больше. Никогда раньше такого не было. Позже – тоже. Случайность. Своего рода… В итоге кошелёк мальчишка всё-таки спёр. Утром. Точнее, Богдан позволил ему сделать это, притворившись спящим. Разумеется, кредитки и часть крупных купюр перепрятал заранее. Случилось это четыре года назад в бывшей социалистической Чехии.
«Из дальних странствий возвратясь», рассказывал обо всём Яше – обстоятельно, подробно, смакуя мельчайшие детали и испытывая от этого какое-то болезненное удовольствие. Тот выслушивал спокойно и внимательно, особой заинтересованности не проявлял, но и не упрекал. Говорил:
– Значит, тебе это надо.
И добавлял:
– Хотел бы я чаще быть с тобой рядом, но у меня Вера…
– Путешествовать мог бы со мной, – обижался Богдан. В самом деле, хотелось показать Яше не на фото, а вживую любимые уголки Вильнюса, Праги, Берлина. А ещё – в открытую, не таясь, ходить, держась за руки, по улицам европейских городов; целоваться на всех перекрёстках; в кофейне отпивать глоток капучино из его чашки, не рискуя нарваться на недоумевающие, а то и откровенно озлобленные взгляды из-за соседних столиков. Незнакомым людям в толерантной Европе не было бы никакого дела до их отношений. С другой стороны, наверное, никто не проявил бы и сочувствия, если вдруг какая-то неприятность случится. Вспомнить тот же инцидент в Праге: ни одна сволочь не метнулась помочь ему поймать воришку, а когда справился своими силами, опять же ни персонал, ни жильцы-соседи даже в дверь не побарабанили: мол, прекращайте ваши зверства. А ведь он бы прекратил, если бы вмешались, остановили. Честное слово. Нет, за закрытыми дверями делайте, что хотите, это ваша жизнь, ваше личное пространство. Если бы убийство – тогда, конечно, полиция бы примчалась. А так – все живы-здоровы, вроде и шумели не очень громко. Правда, горничная, пришедшая наутро делать уборку, так выразительно смотрела на разгром в номере и окровавленные простыни, что пришлось все оставшиеся наличные деньги отдать ей. Во избежание, так сказать.
Впрочем, возможно, это проблема не всей Европы, а отдельно взятого отеля. И их хвалёная толерантность на самом деле не безразличие и равнодушие, как стало казаться ему в последнее время, а та самая терпимость, за которую изначально её выдавали. Хорошо, если так.
Что же касается Яши… Поехать с Богданом он согласился лишь однажды, и то не за границу, а в Нижний Новгород. Первые два дня и две ночи было так, как мечталось. Ну, почти. С минимальной поправкой на российскую действительность. Часть города (вокруг кремля и изрядный кусок набережной) прошли пешком, часть проехали на дребезжащем трамвае. Богдан не расставался с фотокамерой, а Яша – с блокнотом, где делал зарисовки цветными карандашами (и очень жалел, что не взял этюдник). Город запомнился весёлым и разноцветным, словно игрушечным. Таким он был и потом на картинах Яши, которые он в течение года писал, вернувшись. Нижегородский цикл.
Поселились они в маленьком хостеле на улице Рождественской – пешеходной, как московский Арбат, яркой, как Яшины картины, заполненной сувенирными палатками, забавными скульптурами и уютными ресторанчиками. Забегаловками, как Богдан называл их. В одной из таких забегаловок он и обратил внимание на пару мальчишек за соседним столиком. Было им на вид лет по двадцать пять, и да – это была именно пара, а не двое друзей или знакомых, это было очень заметно по их взглядам, жестам. Богдан приобнял за плечи засмущавшегося Яшу, улыбнулся, подмигнул им. Мальчишки заперешёптывались и… очень быстро расплатились по счёту, заторопились к выходу. Однако, проходя мимо, один из них (тот, что пониже ростом, с рыжими вьющимися длинными волосами) дотронулся до руки Богдана и положил перед ним скомканную салфетку. Тот развернул и увидел размашисто написанный маркером номер телефона. И имена: Саша, Олег. Показал Яше.
– Ну, что? Позвоним завтра?
– Не надо, Богдан, – попросил он.
Назавтра приехала Вера. Общение втроём напоминало прогулки двух расшалившихся детсадовцев под присмотром строгой воспитательницы. Ох, непросто ей с ними было справиться. Вскоре сделалось ещё веселей, потому что «дошколят» стало четверо. Под предлогом сэкономить на услугах заказанного Верой через туристическое агентство экскурсовода, поделив взнос за группу не на троих, а на пятерых, Богдан позвонил всё-таки по тому телефону с салфетки. Беспокоился, конечно, вариантов развития событий – масса: окажется, что уже уехали из города (или, наоборот, местные, которым экскурсия – до лампочки); выяснится, что им просто деньги нужны за определённого рода услуги (это неинтересно); вообще не ответят… Ответили. Пришли. За три часа замучили дурацкими вопросами добродушную смешливую экскурсоводшу. В пельменной, куда отправились все вместе обедать, ребята (как выяснилось, москвичи) сумели милой болтовнёй, какими-то своими молодёжными шуточками развеселить и расположить к себе Веру (Богдану это никогда не удавалось). Экономии, понятно, не получилось никакой, Богдан платил за обоих по всем счетам тайком от Веры и с молчаливого согласия Яши.
На следующий день встретились всей компанией снова, чтобы прокатиться в кабинках канатной дороги через Волгу. Потом отправились на пляж, валялись на мягком белом песке (даже предусмотрительная Вера не догадалась прихватить с собой плед или полотенце), плескались в прохладной волжской воде. Богдан с удовольствием ловил мальчишек в объектив фотокамеры, любуясь их загорелыми телами. Яша на их фоне нисколько не проигрывал, он выглядел очень молодо в свои сорок лет. На Веру, расхаживавшую по пляжу в белой шляпе и красном купальнике, завистливо поглядывали мужики из компании, расположившейся по соседству. Подойти познакомиться не решались. Видимо, думали: «Зачем этой королеве пляжа мы, обрюзгшие, с потными лысинами и обвисшими пивными животами, когда рядом с ней четверо смуглых накачанных красавцев?» Ну, и правильно думали.