Вот как назло! Попытался ещё раз дозвониться Юлии Юрьевне, получил в ответ «внезону», плюнул на всё и принялся за блинчики. Свежеиспечённые, ага. Прекрасно понимал, что они больше похожи на свежеразогретый в микроволновке свежеоттаявший от заморозки полуфабрикат. Ну, пусть хоть такие, зато быстро принесли.
Олег опаздывал. Богдан даже не порывался позвонить ему, поторопить. Для него это значило бы показать своё волнение. Вот ещё!
Почему-то вспомнились снова те две недели с Яшей. Тогда у него не было возможности освободиться от работы. Перед тем сам же взвалил её на себя сверх меры, куда деваться. С утра до вечера Яша был предоставлен сам себе, и это, похоже, ничуть его не угнетало. Возвращаясь, Богдан неизменно находил Тропинина увлечённо листающим очередной альбом по искусству из его обширной библиотеки. Новая ремонтная бригада – три бойкие бабёнки в заляпанных краской комбинезонах – с потолками и стенами справилась за два дня. Представил им Яшу как младшего брата – сводного, от второго брака отца. Опробованная на них версия сошла и для соседей. Не для всех, правда. Дама Снизу (как прозвал соседку Яша в честь такой же вздорной героини какой-то вспомнившейся ему детской книжки), похоже, что-то подозревала. Ну, немудрено. Если специально прислушиваться, чего только не услышишь.
– Что она нам сделает? – пожимал плечами Богдан. – Маме расскажет? Так мама в курсе.
Возвращения Елены Владимировны Репиной из санатория Дама Снизу дожидаться не стала, нажаловалась в полицию. Пришёл разбираться с проблемой молоденький участковый, он так мило смущался, пересказывая суть заявления гражданки Никифоровой, что у Богдана мелькнула дурная мысль: «А что, если…». Нет, конечно, объяснил представителю правоохранительных органов спокойно и вежливо, как подобает порядочному интеллигенту, про брата, про ремонт. Пообещал, что больше шума поздним вечером не будет.
– Да и вообще не будет. Мы уже всё, что надо, просверлили, приколотили и передвинули. Барышня ведь из-за ремонта беспокоилась, да? Это всегда такой сумбур, такая нервотрёпка. Сожалею, что её побеспокоили. Кстати, мы с братом собираемся обмыть, так сказать, завершение работ. Приглашаем к участию. Яша, ты не против, если господин полицейский к нам присоединится?
– Да ради бога! – отозвался из кухни Тропинин.
Богдан приветливо улыбнулся и сделал шаг в сторону участкового. Полшага. Тот попятился, упёрся лопатками в захлопнувшуюся входную дверь. Пробормотал, словно оправдываясь:
– Я при исполнении.
– Ну, нет – так нет, я не настаиваю. И ни в коей мере не принуждаю.
Для того чтобы отпереть замок, надо было подвинуть юношу «при исполнении» в сторону. В эти несколько секунд тот не один раз краснел и бледнел попеременно.
– До свидания, всего доброго, – сказал Богдан.
– Всего, – кивнул растерянно через порог полицейский. – Вы это… музыку громко не включайте, – предупредил он.
– Да какую музыку, что вы, – медовым голосом пропел ему вслед Богдан. – Разве только классику. Чайковского, например.
Вернулся в кухню, обнял Яшу, расхохотались вместе над нелепостью ситуации. Участковый, надо же.
– Богдан, всё-таки рискованно так шутить, – покачал головой Яша, когда, отсмеявшись, они дружно принялись за раскладывание закуски на тарелки.
– Я, знаешь ли, не шутил, – признался Богдан. – Мне действительно мальчик понравился. Такое со мной бывает, привыкай.
Может быть, зря сказал так сразу и так резко. Но без этого – никак, не должно оставаться между ними ни тайн, ни недомолвок. Пусть принимает его таким, как есть, или… Нет, никакого «или». К другому варианту не готов.
– Ладно, – хмуро кивнул Яша. – Хорошо, что сказал, лучше уж так, без обмана.
– И что теперь? – насторожился Богдан.
– Буду привыкать. Раз ты у нас, как кот у Киплинга, гуляешь сам по себе. Вот и гуляй. Где хочешь… и с кем хочешь.
– А ты?
– А я – только с тобой. Мне, знаешь ли, больше никто не нужен.
Так и жили. До того момента, пока чёртов Сашка не встретился на пути. Его, Богдана, стараниями, так что…
Появился, наконец, Олег, сияющий, как новая монета. Медная, само собой. С порога разглядел Богдана, помахал рукой и двинулся к нему, ловко лавируя между столиками, стульями и тяжёлыми разлапистыми якорями.
– Зачем звал? – грубовато спросил Богдан после формальных приветствий.
– Соскучился.
Схватил его чашку, одним глотком выпил оставшийся кофе.
– Врёшь ты всё, – сказал Богдан. И вдруг ощутил, что ожидает не только разговоров о делах и всякой мистике, что его нестерпимо тянет к этому рыжему нахалу. Кто бы сомневался.
– Скандал на форуме – твоих рук дело?
– Можно и так сказать, – хмыкнул Олег. – Что там, кстати, произошло?
– Думал, ты лучше знаешь. Разве нет?
– Приблизительно. На картах фамилии не написаны, это я тебе уже говорил.
– Даже если приблизительно, мог бы вчера намекнуть, я бы поехал туда, сразу разобрался на месте, – с обидой выговорил Богдан. – А так сижу в полном недоумении, без информации. У тебя, кстати, есть интернет?
– Дома есть. Поедем? На ноуте посмотришь всё, что надо. Надеюсь, туда наша леди детектив за нами не увяжется.
– А что, она снова здесь? – удивился Богдан.
В прошлую встречу Олег показал ему смуглую девчушку в джинсовом комбинезоне, сообщив, что это дитя востока следит за ними. На этот раз девочка сидела за столиком у входа, одетая совсем по-летнему, в платье в крупный горох.
– Настырная какая! – сказал Олег, причём не с досадой, а с какой-то даже гордостью, что ли. Будто она его ученица.
Богдан расплатился по счёту, вышел из кафе. Олег выскользнул раньше и уже поджидал его у автомобиля. Это был ярко-оранжевый «рено-логан».
– Машину под цвет волос подбирал? – сострил Богдан.
– А то! – усмехнулся рыжий. – Садись, поедем. Здесь недалеко.
– Это хорошо. Мне бы вернуться не позже трёх, надо будет Светку в больнице подменить, – предупредил Богдан.
– Не волнуйся, вернёшься, – успокоил Олег. – Я темпоральное колечко замкну, времени будет, сколько хочешь. Пока не надоест.
– Шуточки у тебя, колдун, знаешь ли…
– Нормальные колдунские шуточки. Пристегнись, пожалуйста, а то меня оштрафуют. А, нет, уже поздно. Мы на месте, сэр.
И правда, почти рядом с домом. Можно было пешком дойти.
Квартира оказалась однокомнатная, небольшая, но уютная, похожая на ту, что Олег с Сашкой снимали в Нижнем.
– А где Сашка? – спросил Богдан.
– Я разве не говорил тебе? Мы расстались.
– Не говорил. Жаль.
– Естественная человеческая реакция на нарушение стабильности. Вам, людям, всегда жаль, когда что-то перестаёт быть. Или кто-то.
Упоминание о стабильности резануло неприятно. Сразу подумал: что там с мамой? Всё стабильно, это ведь ненадолго, это как маятник, замерший перед движением в одну или в другую сторону. Куда качнётся? Не знает никто. Вправо – это год-два, возможно, лет пять жизни на лекарствах, при щадящем режиме. Влево – освобождение, для Богдана в первую очередь. От всех обязательств. Тем более, когда происходящее неизбежно. Слабое оправдание и гаденькое, но уж какое есть.
Не сказал об этих мыслях Олегу. Спросил о другом:
– Что значит – «вам, людям»? Сам-то не человек, что ли?
– Ты же знаешь, кто я. Паспорт видел, – отшутился тот.
Олег освободил часть пространства на письменном столе, заваленном эзотерическими брошюрами и начерченными от руки графиками и схемами, поставил ноутбук, включил. Подкатил офисное кресло на колёсиках.
– Иди сюда, смотри своё кино.
На фейсбуке Богдан обнаружил сообщение от Юлии Юрьевны, в нём – репост с чьей-то странички и ссылку на видео с ютуба. Как в сказке: в зайце утка, в утке яйцо, в яйце – самое интересное.
В яйце… то есть, на любительском некачественном видео запечатлена была драка между Колей Ястребом со второго курса и незнакомым бородатым парнем повыше него, помассивнее и явно постарше. Незнакомым? Если приглядеться, в «киногерое» угадывался молодой, да ранний деятель туристического бизнеса, депутат городского совета Славска и неплохой, в общем-то, начинающий художник, о работах которого Богдан как-то составил вполне благоприятный отзыв для областной газеты. Фамилия у него какая-то вычурная. Звучит, как сорт хлеба. Бородинский? Нет, Дарницкий, точно.