В число участников молодёжного форума его включили в последний момент. Посередов обратился к Дарницкому как к спонсору, а тот поставил условие: я вам – энную сумму на организационные расходы, а вы мне – возможность пообщаться с творческой молодёжью. Пообщался, черти б его…
Кажется, комментировал увиденное вслух и довольно громко, потому что Олег, до этого хлопотавший на кухне, вдруг оказался за его спиной, положил руки на плечи и поинтересовался:
– Что ругаешься?
– Да вот… наших бьют.
– Хм, по-моему, тут все наши, – оценил ситуацию Локи.
– В смысле? – не понял Богдан.
– Мы видим, дорогой мой, дуэль активных гомосексуалов. А вот, похоже, предмет их желаний испуганно жмётся к стенке, натягивая штаны на попу. Обрати внимание.
Богдан обратил – и при жутком качестве записи узнал всё-таки ещё одного своего студента, Арсения Синицына.
– Олег, ты ошибаешься, – сказал он. Впрочем, неуверенно.
– Поставь на паузу, – попросил Локи.
– Зачем?
– Просканирую немного. С неподвижным объектом удобнее работать.
Ничего не понял, но нажал на кнопку, движение на экране замерло. Освободил кресло, отошёл в сторону. Олег сел за стол, долго и пристально смотрел на монитор, водил перед ним и вокруг него руками. Похоже, вовсе не прикалывался: лицо напряжено, губы сжаты, лоб покрылся испариной. И Богдан, разуверившийся было, привыкший за то время, что они не общались, считать Олежку то ли чудаком, то ли шарлатаном, вдруг снова, как и тогда, в Нижнем Новгороде, всерьёз поверил… ну, не в божественно-скандинавское его происхождение, но в экстрасенсорные способности – точно. Двадцать первый век, да. Вот именно, что не двадцатый. Открыли же учёные биоэнергетические поля и прочие премудрости, может, и тут не игра на публику. Тем более, из публики здесь – он один, зачем Олегу его дурачить? чтобы очаровать, что ли? Но он и так…
– Готово, – Локи крутнулся на кресле, внимательно посмотрел на Богдана. Глаза в глаза. – Слушай. Вот как это было. Сначала комната, тесная: стол, шкаф пустой, три кровати. Хостел, что ли?
– Лагерь, – пояснил Богдан. – Форум проходит в детском летнем лагере.
– Понятно, – кивнул экстрасенс. – Поехали дальше. Пять человек вокруг стола. Ну, или семь, восемь. Число меняется, там движуха какая-то: приходят, уходят. Спиртное у них – водка, что ли. Наркоты нет, всё в старых традициях, молодцы. Двое не пьют: мусульманин и девушка. Блондинчик, что в центре внимания поначалу, – старый знакомый.
– Откуда у тебя в этой компании знакомые? – усомнился Богдан.
– Сны твои смотрю внимательно, – ухмыльнулся Локи. – Вместо сказки на ночь.
Богдан понял, о чём речь. И о ком. Пробормотал:
– Гадёныш…
– Не расслышал вас, сударь.
– Продолжай, говорю, вещать… Кассандра.
– Окей, сударь. Так вот, твой блондинчик на этот раз не главное действующее лицо. А ты за него беспокоился в первую очередь?
За него. И за Тагира. Но Олегу это знать не обязательно.
– Парень с бородой наметил себе жертву. Сначала пытается подпоить малыша, добавляет ему водку в… не знаю, в какой-то безалкогольный напиток. Девица это пресекает.
– Умница. А кто она?
– Понятия не имею. Но – крута, не спорю. Она же убеждает всю честную компанию, что к малышу нужно приставить охрану. Но это потом, сначала бородатый обещает блондину заплатить за то, что тот приведёт ему этого пацана. Заманит в ловушку, значит.
– А он? – насторожился Богдан.
– Ну, типа: мы друзей не продаём.
– Молодец, Алёшка. А дальше?
– Дальше ты видел. Ох, нет. Пропущенная сцена: бородатый подкарауливает малыша в уборной, а с ним действительно телохранитель. Толстячок такой, натурал.
– Клим?
– Наверное. И это первая драка. Пацан нормально так отмахивается, просто ему не везёт. Тот, озверевший совсем, бьёт головой его о какую-то твёрдую поверхность. Сотрясение мозга, потеря сознания. Маленькому деваться некуда, кричать он не может. И он – представь себе, Богдан, – посылает телепатический сигнал. Целенаправленный. Знал, кого звать. Парень проснулся, протрезвел мгновенно, кинулся на помощь. Всё. С этого момента можешь включать и досматривать.
Сел снова в кресло. Включил. Досмотрел. Дарницкий одолевал, Колька яростно отбивался.
– Классно дерётся пацан, – оценил Олег. – На одном энтузиазме, силы явно неравные, а он держится. И вообще… красавец, на Сашку моего похож.
Фигуры на экране замерли.
– А что потом? – спросил Богдан.
– Потом… суп с котом… Пришёл пожилой еврей и строго велел всем разбредаться по комнатам. Зрителям в том числе.
– А, Пал-Иосич. Его уважают. А что, много было зрителей?
– Ты как думаешь? Интересно же!
– И никто не вмешался?
– А зачем? Они один на один дрались, по-честному. Кстати, даже если бы Иосифович ваш не распорядился, их бы всё равно через пару минут растащили. До смертоубийства не дошло бы.
– Думаешь?
– Уверен. Смерть ходит рядом с ними, но она пока принюхивается, выбирает. До какого-то момента ребята неуязвимы, но потом…
– Это твоё предсказание, да? – встревожился Богдан. – Сначала Яша, а теперь кто-то из них?
– В правильную сторону мыслишь, дорогой. Погибнет один из шестерых.
– Подожди, как из шестерых? Коля, Арсений, Клим, Шурик, Тагир… и Алёшка?
– Может быть, и он, – спокойно сказал Олег. – Чему ты удивляешься? Ваши с ним общие сны – ему не защита. И финал может быть иным. С чего ты взял, что Алёшка – твоя судьба? Возможно, кто-то другой. Как тебе Арсений, например? Маленький хрупкий брюнет, как раз в твоём вкусе.
Лучше бы он этого не говорил. Раньше такое даже в голову не приходило. А тут пришло. И не только в голову.
– Олег, так нельзя, – простонал Богдан.
– Нельзя – что?
– Рассматривать моих студентов как сексуальный объект. Ты меня провоцируешь. И я ведь могу не сдержаться. Чем я тогда лучше этой сволочи – Дарницкого?
– Тем, что способен сожалеть и раскаиваться. Вспомни Прагу.
– Там я вёл себя, как последняя скотина.
– Ты просто сорвался. Зато потом всю ночь шептал ему на ухо какие-то нежные глупости.
– Откуда ты знаешь?
– У меня было время как следует покопаться в твоей памяти. И в подсознании заодно.
– Что-о?
– Извини, неудачная шутка. На самом деле просто догадался. Такая версия тебя устраивает?
– Более чем.
– Ты даже заплатить ему умудрился так, чтобы не унизить этим.
– Да, подстроил кражу. Он ведь и хотел украсть, изначально. Смешной пацан. И милый.
– Вот. Ключевое слово.
– Смешной?
– Нет. Милый. Ты влюбляешься в них. Во всех. Каждый раз.
– Вовсе нет! – запротестовал Богдан.
– Не спорь. Я понимаю тебя лучше, чем ты сам. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Как я тебя ревную ко всем этим твоим пацанам. И к Яше, даже мёртвому. Меня нет в твоей судьбе. Но я делаю всё, что в моих силах: похищаю тебя и останавливаю время. Хочешь ты этого или нет.
– Хочу, – сказал Богдан. – Я тебя хочу. Прямо сейчас.
– Просто потому что у тебя давно никого не было, – грустно проговорил Олег. – Наяву. Не во сне.
– Вовсе не поэтому, – обиделся Богдан. – Я думал о тебе. И… плевать мне на судьбу и прочую астральную чушь.
– Э-э, вот так не надо, – запротестовал Локи. – Судьбе может не понравиться, что на неё плюют, и она устроит тебе весёлую жизнь.
– Что она устроит-то? Раз всё предопределено. Хуже уже не будет.
– Будет, Богдан, я тебе обещаю.
– Да ты оптимист, – засмеялся он, вспомнив старый анекдот.
– А ты как думал, – улыбнулся Олег. Присел на пол рядом с креслом, устроился поудобнее, положил голову Богдану на колени. Богдан запустил пальцы в его длинные рыжие волосы.
Время остановилось.
========== 12. Алёна Задорожных ==========
Время остановилось. Ну, не то чтобы совсем замерло, а как-то замедлило свой ход. Везде? Или на территории лагеря? Непонятно.
Алёна отнесла Алёшкины краски и кисточки в спальный корпус. Клим спал, набросив одеяло на голову и выставив наружу толстые розовые пятки. Как Стёпка прямо, гос-споди, они же дети совсем! Тигра читал, положив телефон на подушку. Алёшки не было, куда-то уже сбежал с утра пораньше, а ведь собирался дрыхнуть до обеда, надо же.