Тогда, пять лет назад, с ребятами Тагир подружился мгновенно. Видимо, сказывался недостаток общения: в гимназии, если судить по его рассказам, каждый был сам по себе, а во дворе копошились в песочнице четырёхлетние дети, сверстников не было. Он много лет жил, словно в изоляции от всего мира, а теперь навёрстывал: с Климом и Колькой лазил по заброшенным стройкам, с Южаковым часами просиживал за шахматной доской. Лишь с Алёшкой стать добрыми приятелями не получалось. Едва терпели друг друга. Костров то выдумывал про него какие-то несусветные гадости, то в художке кидал кнопки на стул или обливал водой. Бахрамов угрюмо молчал, не глядя в его сторону. Пару раз дело доходило до драки, Клим разнимал их.
Так было весь остаток апреля, весь май и начало июня, пока шёл пленэр.
В июне и случился разговор, после которого всё изменилось. Закончив этюды на территории монастыря, ученики разбежались по домам. Юлия Юрьевна остановила двоих, не успевших удрать, и попросила вернуться с ней в школу и помочь разобрать спонсорские подарки. Случайно так вышло или нарочно было задумано, но этими двоими оказались Алёшка и Тигра. Сердито зыркнув друг на друга, они пошли за директрисой, как на каторгу.
Впрочем, какая там каторга, три десятка коробок с гуашью расставить по полкам в директорском кабинете – нечего делать. С работой справились быстро. Пора бы идти, но Юлия Юрьевна оставила их в незапертом кабинете, попросила её дождаться, а сама задерживалась почему-то. Они стояли и смотрели друг на друга. Точнее, Тагир стоял, а Алёшка присел на край стола, болтая голыми ногами – он был одет совсем по-летнему, в короткие шорты и прошлогоднюю футболку с эмблемой лагеря «Алые паруса». А Тигра всё ещё парился в джинсах. Может, специально отказался от «детсадовской» одежды, чтобы казаться взрослее?
– Алёш, ты что-то хочешь мне сказать? – поинтересовался Тагир.
И Алёшка не выдержал, выпалил то, что давно вертелось на языке:
– К Богдану не лезь, он мой.
– Ладно, – как-то очень уж спокойно согласился Тигра. Помолчал ещё немного и спросил. – А к тебе?
– В смысле? – не понял Алёшка.
– К тебе можно приставать? – уточнил он, придвигаясь ещё ближе.
Алёшка не ответил. Он просто не мог осознать, что происходит. Тигра, похоже, ответа и не ждал. Взял его за руку. Правую. Потянул на себя, развернул ладонь и быстро поцеловал прямо в белый тонкий шрам.
Что вообразила себе вернувшаяся с шоколадными батончиками в награду за помощь Юлия Юрьевна? Насколько соответствовала сложившаяся ситуация тому, что она задумывала? Показалась ли ей история Тагира и Алёшки похожей на то, что произошло много лет назад? На печальную и трогательную нежную дружбу шестнадцатилетних Яши Тропинина и её сына Даньки, которую обеспокоенная мамаша своими же руками разрушила, о чём потом горько сожалела… Никто, кроме самой Юлии Юрьевны, не расскажет, а она не склонна делиться личным. Догадывалась она или нет, но на самом деле всё было не так просто, не так мило, как смотрелось, наверное, со стороны. Тем летом ещё до того, как осуществился их с Тигрой первый раз «по-взрослому», Алёшка успел переспать поочерёдно и с приехавшим на каникулы Геной Ласочкиным, и с жаждавшим экспериментов Колькой Ястребом. Тигра терпеливо ждал и ласково уговаривал, а те набрасывались грубо и решительно, и Алёшка подчинялся. Ему казалось, что он этого хотел. Не считал себя жертвой, был убеждён: выбирает самостоятельно. Ошибался, конечно, или сам себе лгал, так тоже бывает.
========== 14. Алёна Задорожных ==========
…Так тоже бывает. Дома отвергаешь дурацкие проекты, навязываемые неутомимой придумщицей Динкой, все эти росписи детских садов и соседских подъездов, а потом приезжаешь на форум, и тут тебе тоже предлагают нечто подобное. И ты молча киваешь, потому что даже простое «да» сказать не в силах. Может, горло заложило от простуды или от той же инфекции, что у Алёшки? Неважно.
Подготовить эскизы для росписи стен в лагере. Что-то вроде иллюстраций к книжкам Грина или похожее, на морскую тематику. В её манере. Гос-споди, счастье!
Техническую часть возьмут на себя ребята из училища в рамках летней практики. С неё – только эскизы. В цвете. Много. И быстро. Дети в лагерь приедут уже в июне. Правда, не в начале месяца, а числа пятнадцатого, потому что будут две летних смены, а не три, как раньше. Но всё равно времени мало, так что…
Вот это и была важная информация, озвученная за ужином. И пока Алёна пыталась что-то если не вымолвить, то хотя бы прошептать, «знаменитая банда» разразилась криками восторга. Так, что оконные стёкла зазвенели и чашки на столах подпрыгнули. Ну, почти. Даром, что всего четверо их, а не шестеро, и самого звонкоголосого нет – Алёшки. Ничего, справились, молодцы.
– Запишите нас в бригаду, – Клим поднял руку, как в школе. – Бровкин, Южаков, Ястреб, Синицын. И Костров с Бахрамовым.
– Где, кстати, они? – поинтересовалась Юлия Юрьевна.
– Костров температурит, а Тигра… то есть Тагир… с ним остался.
– Понятно. Так вы что – вшестером хотите весь лагерь разрисовать? Или нужны ещё помощники?
– Да нам не жалко, пусть помогают, – отозвался Клим.
– Мы! Нас запишите, Юлия Юрьевна! – взвизгнули Снежаны-Кристины. Директриса сделала пометку в блокноте. Затем подняли руки ещё несколько третьекурсников и третьекурсниц, они тоже были занесены в список.
– Для Синицына ведь было отдельное задание, – напомнил Посередов. – Коммерческий проект для туристического агентства. Там как раз нужен человек, которому пейзажи хорошо удаются. И заплатят на порядок больше, чем в лагере.
Он назвал сумму. Сенечка ахнул. Да и не он один.
– Не пойдёшь, – строго сказал Колька.
– Почему это? – удивился Сенечка. – Я всё равно собирался подработку на лето искать. Деньги нужны.
– Сказал – не пойдёшь. Знаешь, чьё это агентство? Ты наивный совсем, думаешь, ему пейзажи твои нужны?
– Семейная сцена, блин, – прокомментировал Климка. – Мало нам Кострова с Тигрой, теперь ещё и эти. Южаков, может, и нам с тобой замутить? Чтобы от моды не отставать…
Шурка фыркнул, оценив шутку, щёки и уши у него зарозовели.
– А как же Вася? – вспомнила Алёна разговор перед посадкой в автобус.
– Да Костров прикалывается. У Васи девушка есть, – разъяснил Южаков, краснея ещё больше.
– Я тоже пошутила, – призналась Алёна. – Ты не обиделся? Извини.
– Я не способен обижаться, знаешь ли.
– Не верю, Южаков, – Клим по-братски похлопал его по плечу. – Не верю.
Мэтры ещё раз все по очереди поздравили молодёжь с успешным завершением форума, Юлия Юрьевна напомнила о завтрашней экскурсии в музей, и ужин перестал быть торжественным собранием, теперь он был просто ужином.
– Шур, ты как – спонсировать мероприятие не передумал? – уточнил Клим.
– Всё в силе. Только, может, на этот раз в нашей комнате соберёмся? Коль, Сень, вы не против?
– Мы за, – ответил за обоих Колька. – А в честь чего пьянка? Тупо продолжение вчерашней или повод есть?
– Праздник, – предположила Алёна. – Мир, труд, май и всё такое.
– День рождения у меня, – сообщил Южаков.
– Ох… поздравляю, – сказала Алёна. – А почему с утра промолчал? Я бы тебе ухи надрала.
– Какой день рождения, Шурик, ты охуел? – изумился Колька. – В августе же всегда тебя поздравляли.
– Сам узнал только перед отъездом, – объяснил именинник. – Мама сказала. Я им неродной – ну, это давно известно. Сначала у них долго детей не было, меня усыновили, а через год Ксюнька родилась. В принципе, меня могли бы обратно вернуть. Свой ребёнок есть, так зачем чужого оставлять? Жил бы я тогда в детском доме. Может, в том же, где Костров был.
– Да, молодцы твои родители, – порадовалась за парня Алёна. – Хотя, в принципе, нормальные порядочные люди. Всем бы так.
– А причём день рождения? – так и не понял Колька.
– Мне же поменяли в документах всё, когда усыновили. Имя, дату. Я не спрашивал об этом, мне неинтересно было. Но вчера утром мама всё раскрыла. Ну, чтобы я знал, что на самом деле с первого мая – совершеннолетний. И проникся ответственностью
– Так ты, получается, старше нас всех, – заметил Колька.