– Всё, теперь поняла. Алёшка, держи свою карту, а то с собой увезу.
Вынула из кармана пластиковый прямоугольник с логотипом банка, протянула ему на ладони.
– А почему мне эсэмэска не пришла, что деньги снялись? – поинтересовался Алёшка.
– Наверное, потому что я нечаянно со своей карты заплатила, – рассмеялась Алёна. – Мне пришла.
– Как тебя угораздило? Напиши мне номер карты и сумму, я перекину.
– Не надо. Считай, что подарок.
– Ну… ладно. Спасибо, мама Алёна. Давай в кассу за билетом, а мы пойдём.
– Алёшка! – подал голос Тигра. – А что если эти… у входа поджидают?
– А, прорвёмся, – отмахнулся тот. – Давай мне один пакет.
– Вот ещё! Тебе нельзя тяжести таскать.
– Бегать мне тоже нежелательно. И на полу сидеть. Ох… Тигра, если совсем засада будет, я ведь могу Виктору Львовичу позвонить.
– Ты псих, да?
– Ага. Тигра, я ему всё равно хотел звонить. Нажаловаться на Пашу. Пусть он его накажет. Я бы, знаешь, посмотрел. И поучаствовал.
Алёшка заулыбался незнакомо. Зло, мстительно и как-то даже… плотоядно, что ли. Значит, и таким он бывает?
И на высокопоставленного Пашу, выходит, есть управа… Кто такой Виктор Львович? Сочетание имени и отчества показалось Алёне уж больно знакомым. Не раз слышанным в областных теленовостях.
Не стала спрашивать.
– Если ты всё расскажешь Виктору Львовичу, – мрачно проговорил Тигра, – то ты сдашь ему Сенечку.
– Вот блин, – отшатнулся от него Алёшка. – Я дебил. Я не подумал. Сенечку – этому борову? Ни за что. Пусть лучше с Колькой спит, там хотя бы… по-человечески всё.
– Кольке твоему я тоже не доверяю, – нахмурился Тигра.
– С чего это он мой вдруг? – возмутился Алёшка. – Блин, Алёна, иди уже за билетом!
– Уйду, а вы без меня ссориться будете?
– Да не ссоримся мы, – заверили оба.
Алёна без проблем купила билет до Лучни, вернулась, цапнула сумку. Пора на посадку.
– Мы тебя проводим, – сказал Алёшка.
– Да не надо, ребят! Я сама.
– Проводим-проводим, – настоял он. – И выйдем в город с той стороны. Эти дебилоиды наверняка у центрального входа топчутся.
–Там не выйдешь, загорожено, – предупредил Тигра.
– И когда нам это мешало? Перелезем. Пройдём мимо «Якорного поля» – и домой.
– Якорного… чего? – удивилась Алёна.
– Кафе так называется. Есть такой рассказ у Крапивина. Ты ведь о нём вспомнила?
– О нём, – кивнула Алёна. – А ещё альбом у группы «Обе-рек».
– Там классно. Я про кафе. Сводим тебя, когда приедешь в следующий раз, – пообещал Алёшка.
Что? Он вправду считает, что этот мифический «следующий раз» осуществится? Он не просто так говорит, не из вежливости? Похоже, Алёна сама начала в это верить. А вот не надо бы…
– Причём здесь «Якорное»? – фыркнул Тигра. – Знаю я, под чьими окнами ты хочешь пройти. Думаешь, он будет с балкона на тебя любоваться?
– Не думаю, – сказал Алёшка. – Но… да, ты прав. Хочу его увидеть. И плевать мне на всяких рыжих!
Алёна ничего уже не понимала в их разговоре, но переспрашивать не решилась. Возможно, это была информация не для её ушей. Впрочем, она, кажется, догадалась, о ком сейчас идёт речь, – о том, человеке, про которого рассказывал Клим. Алёшкина неразделённая любовь. Интересно всё же, кто он такой и каков с виду. Нет-нет, никаких вопросов. Захочет рассказать – расскажет, как и обо всём остальном. Потом. Когда-нибудь. Ведь не навсегда прощаемся, мальчишки?
Быстро, порывисто обняла обоих. Вскочила в автобус, угнездилась на своём месте, кинула под ноги полупустую, почти плоскую сумку. Мама будет, наверное, ворчать из-за свитера. Ничего. Алёшке нужнее.
Автобус зафыркал и тронулся. Алёна увидела в окно перелезающих через ограду Алёшку и Тигру. Сотрудник вокзальной охраны в чёрной форме размахивал руками и что-то гневно кричал им вслед. Качков на вишнёвой иномарке не было видно.
– Удачи вам, ребят, – прошептала она.
Выехали за черту города, по обеим сторонам дороги помчались поля и перелески. От мелькания зелени у Алёны закружилась голова. Она закрыла глаза и почувствовала, что засыпает. Точнее – проваливается во вполне реалистический сон с участием незнакомого рыжего парня, которого поначалу приняла за плоскогрудую девицу – из-за длинных волос, высокого голоса и визгливого смеха. Это существо, нахально пробравшееся в её сон, неприятно похохатывало, раскачиваясь на детских качелях. На нём были светлые джинсы, белые заляпанные рыжей глиной кеды и свитер грубой вязки, похожий на тот, что она сама подарила Алёшке, только из ниток трёх цветов: белого, оранжевого и тёмно-коричневого. Алёна ощущала, что она по-прежнему едет в автобусе, но в то же время находится и на детской площадке, где, кроме качелей, торчит кривоватый грибок в середине песочницы и топорщатся во все стороны лазалки из металлических трубок, словно остовы ископаемых чудовищ.
– Не вздумай! – услышала она.
– Что? – переспросила.
– Потом не говори, что я не предупреждал.
– Чего ты от меня хочешь?
– Не обольщайся. Ты меня не интересуешь.
– Да я поняла, – усмехнулась Алёна. – Как же мне на вас везёт, мальчики, в последнее время. Мало наяву, теперь и во сне.
– Ага, мы такие… Пообещай, что не наделаешь глупостей, ладно?
– О чём конкретно идёт речь?
– Скорее, о ком. Это предсказание, так что – без имён. Сама поймёшь потом.
– Как в сказке, что ли? Пойди туда, не знаю куда…
– Что-то вроде того. В крайнем случае, если уж совсем занесёт на повороте, зови меня.
– А… как?
– Можно просто – рыжий. Я не обижусь.
Изображение дёрнулось, как картинка на заглючившем мониторе. Алёна почти проснулась. И уже вдогонку спросила (или подумала):
– Петля времени – твоих рук дело?
– Возможно, – прозвучало в ответ. То ли тихим голосом издалека, то ли ласковым шёпотом почти на ухо – не поймёшь.
Автобус тряхнуло, она пришла в себя. Вот что это было? Как это понимать?
========== 15. Богдан Репин ==========
Что это было, как это понимать? Никак, наверное. Просто ощущать всем телом, до дрожи в кончиках пальцев рук и ног, тёплую волну прикосновений. Которые на самом деле и не прикосновения вовсе, а… чёрт знает что такое! Будто ты – не ты, а мешок с киселём, вязкая манная каша, податливая глина в умелых руках скульптора. Пусть это продолжается, пусть, ещё, ещё… О, да-а…
Богдан проснулся дома, в своей постели, один. Сердце колотилось, как сумасшедшее, он часто дышал, не хватало воздуха, хотя – покосился на окно – форточка была нараспашку, как всегда.
Заверещал звонок, Богдан дотянулся до тумбочки, цапнул мобильный. Какая сволочь звонит в пять утра? Ну, ясно, кто бы сомневался. Без всяких приветствий и вежливых предисловий прорычал в трубку:
– Это и есть твой обещанный способ быть сверху? На расстоянии…
– Понравилось? – промурлыкал собеседник.
– Извращенец рыжий! – с удовольствием выругал его Богдан. – Предупреждать же надо. Совесть у тебя есть?
– Нет, – хихикнул он. – Встретимся?
– Сегодня маму везу в санаторий.
– Когда?
– В девять.
– Понял.
Отключился. Что он понял? Так и не договорились ведь. Набрал, услышал «вне зоны действия», плюнул, попытался уснуть. Не вышло.
Мамины вещи были аккуратно сложены с вечера. Автовокзал рядом с домом, только дорогу перейти. Можно не торопиться. Но мать по привычке встала в половине шестого и принялась греметь посудой на кухне. Вышел, пристроил рядом со сковородкой и кастрюлькой турку с молотым кофе.
– Доброе утро, мам! Что ты, в самом деле… Будто я маленький.
– Доброе, Богдан. Я сырники приготовила, сметану потом купишь к ним. И суп сварила с фрикадельками, остынет – уберёшь в холодильник. На три дня тебе хватит. А потом, может быть, Вера приедет, я сама ей позвоню.
Веры тут только не хватало.
– Мама, не говори ей ничего, прошу. И потом… Я же сам на днях поеду в Фёдоровское, надо что-то решать насчёт музея.
Прежде следовало сходить в комитет по культуре городского совета Славска, дело оказалось не копеечным, а там могли помочь с финансированием. Очень не хотелось туда идти, особенно когда услышал фамилию человека, к которому ему надлежит обратиться с просьбой. Скандал в лагере был улажен, заглажен и на удивление быстро забыт: то ли магия Локи помогла, то ли житейская смётка Юлии Юрьевны. Но за себя Богдан не ручался, предполагал, что при личной встрече с Дарницким вполне может сорваться и вмазать тому по физиономии. Взрослые люди, конечно. Надо соблюдать приличия, безусловно. Хотя чисто по-человечески – следовало бы. Чтобы не зарывался. Несмотря на заступничество покровителя из ещё более высоких сфер, о котором Богдан тоже знал не понаслышке: тот, случалось, на официальных мероприятиях здоровался с ним за руку и подмигивал понимающе.