– Почти инцест, да?
– Если тебе в такой терминологии понятней, то – да. Во всяком случае, окажись он у меня дома, я бы до него не дотронулся. И тебе бы не позволил, рыжая ты сволочь.
– Ревнуешь?
– Да. Только пока не пойму, его или тебя.
– Хм. Так моя идея насчёт «тройничка» – не такая уж и бредовая? Тебя это заводит?
– Олег, я тебя убью. Честно.
– Убей. Только сначала трахни, ладно? Сил моих больше нет.
Часто даже секс со случайным партнёром Богдан припоминал по прошествии времени подробно, в мельчайших деталях. Что уж говорить об их ночах с Яшей, нежных и страстных! С Олегом было не так. Оставались в памяти не действия, не картинки – только ощущения. Видимо, крышу у него сносило основательно. В этом, впрочем, были и свои плюсы: можно расслабиться и ничего не контролировать, Олег предпочитал руководить процессом, даже когда занимал заведомо пассивную позицию. То есть всегда. Время, когда они оставались наедине, было заполнено либо высококачественной еблей, либо разговорами о чём-то конкретном. Пообниматься в постели, шепча друг другу на ушко нежные глупости, удавалось редко. После секса обоих просто вырубало, даже сны Богдан перестал видеть – ну, это уж наверняка Локи постарался, его присутствия хватало и наяву, нечего в эротических грёзах на посторонних парней любоваться. А утром Богдан вскакивал ни свет, ни заря, потому что надо было то в училище к первой паре (в том числе и в субботу), то в мэрию к началу трудового дня – решить очередные вопросы насчёт музея в Фёдоровском.
Или вот на прошлой неделе – добровольно-принудительно на парад Девятого мая вместе со всеми преподавателями и не успевшими в законный выходной разъехаться по родительским гнёздам общежитскими студентами. Правда, «домашние» дети, к его удивлению, тоже пришли. По крайней мере, Кострово-Бровкинская компания была в сборе. Он-то думал, что обязаловка вызовет отторжение у свободолюбивых ребят. Но нет, выходит, зацепилась в их душах какая-то патриотическая жилка.
В воскресенье собирался выспаться, однако не удалось. Коварный однофамилец скандинавского божества разбудил его ещё раньше, чем в будни, и уволок на пейнтбол. Оставалось только удивляться, откуда москвич знает всевозможные места для развлечений в Славске и его окрестностях. Явно не из интернета и не по отзывам знакомых – Богдан задумался об этом, когда услышал, как кто-то из персонала безошибочно называет рыжего по имени-отчеству, Олегом Видуровичем. Создавалось впечатление, что прежде бывал он здесь неоднократно. Хотя… мог и с одного далёкого раза приобрести известность и популярность. Почему нет? Такое чудо поди забудь…
После беготни со «стрелялками» тянуло мышцы и ломило спину. Когда пошёл в душ, то заметил, как по всему телу проступают небольшие синяки. Пусть шарики с краской – не пули и не камни, они всё же ощутимы, весьма. Наверняка у Олега то же самое. Богдану захотелось увидеть это. И поцеловать каждую отметину.
В понедельник на кухне застал знакомую картину: турка с кофе на плите, гора бутербродов и Локи, пристроивший на краю стола ноутбук с перепиской по своим колдовским делам. Сначала спас кофе (и плиту заодно), переставив джезву на подоконник. Затем поцеловал Олега (и почувствовал на его губах солоноватый вкус собственной спермы от предрассветного минета). Наконец, взял в руку бутерброд, рассмотрел внимательно. Он был с расплавленным сыром, но не зажаренный снизу, явно не на сковородке такую красоту готовили.
– Олег, у нас разве есть микроволновка? Доброе утро. Извини.
– Привет тебе, Богдан! Я свою привёз. Зачем она в пустой квартире? А здесь пригодится.
Надо же! Когда успел только?
Он откусил от остывшего бутерброда, запил глотком обжигающего кофе. И чуть не подавился, услышав:
– Богдан, ты едешь со мной в Аргентину?
– Аргентина манит негра, – нараспев сказал он. – Запишите эту волшебную фразу и прочтите её наоборот. Зачем, Олег?
– Работать. И отдыхать. То есть я – работать, а ты со мной за компанию.
– У меня экзамены.
– Ты что? Скоро лето!
– В июне экзамены, Олег.
– И ничего нельзя поменять? Перенести, например.
Олег выглядел реально расстроенным.
– Солнце моё, я их не сдаю, а принимаю. Поэтому – нет.
– Зря, – сказал Олег. – Хотел увезти тебя отсюда как раз на июнь и июль.
– Предсказание? – догадался Богдан.
– Оно, родимое. Сегодня ещё разок раскинул карты и увидел, что сроки определились. И что есть варианты.
– А до этого не было? Подожди… то есть, если я уеду, никто не умрёт?
– Ох, Богдан, как бы мне хотелось сейчас тебе соврать! И ты бы, как благородное чёрт знает что, всё бросил и умчался за море со мной. Думая, что этим спасаешь ребятишек.
– Значит, нет?
– Нет. Умрёт всё равно. Кто конкретно – не могу сказать пока. Варианты – для тебя. Для нас. Не хочу с тобой расставаться.
– Ах, вот в чём дело! Но ты понимаешь, что теперь я точно никуда с тобой не поеду? Если что-то случится с кем-то из ребят, я должен быть рядом.
– Ты ничего не исправишь, только издёргаешься весь, – вздохнул Олег.
– А в Аргентине твоей я не буду дёргаться, хочешь сказать?.. Зачем ты, кстати, туда едешь, что за работа? – спросил не из праздного любопытства. Хотел понять, что-то значимое для Олега там будет происходить или это просто повод умчаться в дальние края. С ним, Богданом, или без него – неважно. Ну, и получил в ответ сказку про вдову наркобарона, про необходимость поболтать с духом её покойного супруга, чтобы выяснить, куда тот припрятал денежки. Олегу с этой сделки полагался якобы немалый процент.
– То есть это всего лишь деньги, – разочарованно протянул Богдан.
– Всего лишь деньги, всего лишь интересная работа, всего лишь возможность на халяву Латинскую Америку посмотреть, ни разу там не был. А ещё – всего лишь «выполняй, раз пообещал», вот такие у меня с детства дурацкие принципы.
– У меня такие же. Иногда это очень мешает жить. Иногда помогает.
– Но не сейчас.
– Не сейчас.
========== 16. Алёшка Костров ==========
Не сейчас… За дверью Тигра гремел ведром, плескал водой и ронял швабру – мыл пол в длинном коридоре, на этой неделе их комната была дежурной по местам общего пользования. Никто, конечно, график уборки не соблюдал, кроме них да ещё бабы Любы, похожей на одуванчик (тоненькой, с пышными седыми волосами), которая сама же его и рисовала цветными карандашами. Баба Люба иногда угощала голодных студентов пирогом с капустой, но за швабру и тряпку они хватались не поэтому, а просто… ну, не в грязи же сидеть. В комнате у ребят, правда, идеального порядка не было. Но всё же время от времени Тигра пытался запихнуть вещи на какие-то невообразимые «свои места» и выбросить пару пакетов мусора, а потом повозить по полу той же бабкиной шваброй. Остальные обитатели коммунальной квартиры предпочитали именно что сидеть в грязи. И грустный тихий пьяница Ионыч, и шумная, суетливая мамаша-одиночка Ларочка, забившая коридор коляской и двумя трёхколёсными велосипедами, ни разу даже в протирании за собой лужи, натёкшей с обуви в дождливую погоду, не были замечены. Считали, видимо, что так и надо. Притом, Ионыч мысли свои чёрные всё же держал при себе, а вот Ларочка права качала громко и обстоятельно, с битьём посуды и хлопаньем дверьми. Последним она, кстати, в данный момент и занималась: то ли замок у неё не закрывался, то ли злилась на Тигру, занявшегося уборкой в понедельник с утра пораньше.
Следовало, конечно, встать с кровати и помочь ему. Воду в ведре, что ли, поменять. Ну, или хотя бы просто встать. Одеться, умыться, стянуть резинкой волосы в хвост, кинуть тетради в рюкзак. Потому что иначе был риск опоздать и ко второй паре. Но Алёшка лежал, уткнувшись лицом в подушку.
– Алёшка! – заглянул в комнату Тигра. – Ты вообще учиться собираешься?
– Не сейчас, – отмахнулся он. – Ты иди. И так опоздал из-за меня.
– Не из-за тебя, а из-за коридора. Надо же вымыть, если в выходные забыли. Ты чего, правда не пойдёшь? Совсем?
– Сегодня – точно нет. Потом – не знаю. Подумаю.
– Алёшка, ты это… из-за Богдана? – догадался Тигра.
– Ага. Не могу я так больше.
– Чего ты перед сессией дурить начал? Сдал бы экзамены, потом и впадал в свою депрессию, – проворчал Тигра.