– Здравствуйте, Алёна, – стараясь выглядеть приветливым, через силу улыбнулся он. – Рад вас видеть. Этот цвет волос вам очень идёт.
– Спасибо, – кивнула она. – Поедете с нами? Фёдор Юрьевич сказал, что по пути.
– Да, мы с ним в одном доме живём, – сказал Богдан.
– Только подождём немного, сейчас ребята подойдут.
«Какие ребята?» – хотел спросить он, но тут же всё понял.
Алёна села за руль вишнёвой «девятки» Юрьича, сам хозяин «ласточки» устроился рядом с ней, чтобы указывать путь (и тут же благополучно вырубился). Богдана на заднем сиденье зажали с двух сторон Алёшка и Тагир. Конечно, если бы не выпитые две банки крепкого пива да не внезапная измена Олега, он не позволил бы студентам никаких вольностей. Но как-то так получилось – даже не притворился спящим, в самом деле слегка задремал. И тихо плавился, как сыр в микроволновке, под невинными ласками, сыпавшимися на него справа и слева. Сначала невинными. А потом… Только когда студент Костров, поцеловав преподавателя в угол рта, потянулся к ширинке его брюк, перехватил руку Алёшки, со всей силы сжал тонкие пальцы.
– Не надо, малыш, – шепнул он. – Не сейчас.
Не «никогда вообще», а «не сейчас», что прозвучало, как обещание. Алёшка чуть отстранился. Богдан руку мальчишки не отпустил, а прижавшегося к его плечу сонного Тагира другой рукой обнял за талию. Так и ехали. К счастью, никто ничего не заметил: пьяный Фёдор продолжал дрыхнуть, а Алёна сосредоточенно вела машину, не до пустяков ей было.
Поплутав по дворам (Богдану пришлось объяснять, куда поворачивать, а в темноте это затруднительно), они притормозили у подъезда. Разомлевшего Федю сдали с рук на руки ожидавшей его супруге, а остальную компанию Богдан зазвал к себе на чай. Вскипятил воду, нарезал лимон, выставил на стол оставшиеся пирожки Олеговой выпечки и конфеты. Мальчишкам, пока Алёна ходила мыть руки, плеснул в заварку коньяку, себе и гостье налил легально, в пузатые рюмки. Ребята вывалили на стол свою долю угощения: разноцветные мармеладки и помятый пряник, украшенный надписью «С Днём города!».
Пока чокался с Алёной «за неожиданную встречу», закусывал коньяк лимоном, выслушивал её рассказ, как отнеслись к статье о конференции в редакции, смеялся шуткам ребят, всё время прикидывал, как бы поаккуратнее отправить девушку на такси в эту Ключню… Лучню к обожаемому сынуле, а пацанов оставить на ночёвку. Отлучился буквально на пару минут в спальню бросить на кровать свежие простыни и достать из шкафа пару-тройку больших махровых полотенец. Ну, ещё смазку и презервативы положить рядом с кроватью – вдруг понадобятся. Когда, выполнив все приготовления, заглянул на кухню, увидел, что там никого нет. Мальчишки сбежали. Алёну обнаружил сладко спящей на диване в гостиной. Шёпотом выругался. Укрыл девушку пледом, сам вернулся в спальню, в несколько глотков осушил прихваченную из кухни начатую бутылку коньяка и рухнул на кровать, не раздеваясь.
Проснулся с ломотой в затылке, тянущей болью в спине и острой резью в желудке. Что удивительно, старой развалиной себя не чувствовал. Видимо, потому что основной проблемой оказался утренний стояк. И в гостиной – Алёна, мимо которой предстояло как-то пройти и не запалиться. А то ведь примет на свой счёт, кто знает, что у этих женщин на уме. Взял из шкафа спортивные брюки, трусы и футболку и, прикрывшись этим свёртком, попытался преодолеть расстояние от спальни до ванной. Через гостиную. Девушки там, кстати, не было, оно и к лучшему, не стал даже раздумывать, куда она могла подеваться. Контрастный душ решил все проблемы, даже боль в желудке ослабла, осталась лишь лёгкая тошнота. Вытерся одним из приготовленных с ночи полотенец, грязную одежду забросил в машинку, надел свежую. Почистил зубы, провёл расчёской по мокрым волосам.
Зашёл на кухню практически при полном параде. Алёна была там. Её волосы тоже оказались влажными – видимо, успела принять душ раньше него. И кофе сварить успела, и бутербродов настрогать. Сидела на табурете, смотрела, как Богдан завтракает, задумчиво так. В этой своей кофточке на тонких лямках, с голыми плечами, с татуировкой. По контуру рисунка (цветок, нераспустившаяся роза, кажется) кожа покраснела, воспалилась. Вообще, здорово девушка поэкспериментировала над своей внешностью за прошедшую неделю. Татушка явно свежая. Если присмотреться к её рукам, можно заметить профессиональный маникюр. Кроме того, она высветлила волосы и проколола ухо, став таким образом ещё больше похожей на Алёшку.
На Алёшку! Чёрт…
Что он сделал?!
Накатила горячая волна стыда. Поддался на провокацию, старый дурак! Что ему стоило ещё в машине прекратить всё это. Сразу сказать: «Не надо, ребята, ни к чему». А он разомлел, расслабился. Ещё бы, так волнительно было ощущать тёплые губы и шустрый язычок Тигры на своей шее, умелые пальчики Алёшки, сквозь брюки массирующие его бёдра и опасно приближающиеся к паху. Сознание пыталось отторгнуть этот эпизод, но тело отзывалось сладкой памятью. Ладно, пусть. Но ведь продолжения захотелось, затащил ребят к себе домой, напоил. Что делать-то с ними собирался? С двумя… Скорее всего, со стороны понаблюдал бы, как они ласкают друг друга. Такое уже было – в Нижнем, с Олегом и Сашкой. Оказывается, всё время хотелось повторить.
Без Олега, да?
Ему назло?
Пацаны-то чем виноваты? Зачем их было в свои разборки с Олегом втягивать? На них отыгрываться – обязательно, да? Это ведь ещё гаже, чем если бы просто желания свои неуёмные не смог удержать.
Желания всё-таки? Тайные страстишки. Долго же выжидал. Не решался. Строил из себя праведника.
Да они сами хотели. Начали липнуть к нему в машине, всё это было очень откровенно. Не показалось ведь. Вовсе они не бедные овечки, не мальчики-одуванчики.
Они юные и глупые. Может, они это по доброте душевной. Эмоции зашкаливают, ласки хочется, а по-другому они не умеют. Не научили их. Бросили в малолетстве в пучину разврата – выплывайте, как знаете. А ты, вместо того, чтобы спасти… взрослая расчётливая сволочь… воспользовался.
Так не воспользовался же! Ушли ведь, удрали, такие высокоморальные дети, такие молодцы!
Они молодцы, а ты…
Молчание затянулось. Алёна посмотрела на Богдана ещё более пристально и с какой-то тревогой.
– Случилось что-то? – спросила она.
– Нет, ничего. Неважно себя чувствую, вот и всё.
– Немудрено, – усмехнулась девушка.
– Вообще-то я не пью, – зачем-то принялся оправдываться Богдан.
– А я не засыпаю на диванах в чужих квартирах. Считайте, что обоюдно извинились.
Её спокойная дерзость раздражала. То, что гостья без позволения хозяйничала на его кухне, было неприятно. В конце концов, он мог бы и сам кофе сварить. С больной головой и дрожащими руками – в самый раз.
Интересно, она с пацанами в сговоре или сама всё распланировала? Или это у него паранойя. Никому ни до кого нет дела, а все совпадения – просто совпадения. Случайные.
– У меня автобус в шесть пятнадцать, – оповестила Алёна.
– Вечера?
Провести целый день в её компании было бы утомительно.
– Утра.
– А сейчас… сколько?
– Без двадцати шесть.
Серьёзно? Он думал – больше.
– Мне в вашу сторону ехать, – поделился Богдан. – Маму забирать из санатория.
– Следующий маршрут в восемь двадцать пять, – известила она.
– То есть мы не вместе поедем, – разочарованно протянул Богдан. Вот так резко расставаться тоже не хотелось.
– Вам же не обязательно так рано, – сказала Алёна, проигнорировав провокационное «вместе». – Соберётесь без паники. А вот мне как раз надо как можно быстрей домой, меня мама ждёт.
– Только мама?
– Ну, сын, папа и кот тоже ждут, но они у меня мужчины самостоятельные. А мама… Вы меня поймёте, у вас ведь тоже. Удачно вам маму встретить! Представляю себе, каково ей без вас, если она даже из санатория напоминала про резиновые сапоги.
Надо же, и это запомнила! Причём, высказала без иронии (мол, экий ты маменькин сынок в свои сорок с лишним), со спокойным пониманием. И двинулась к двери, по пути прихватив брошенную вчера на тумбу с зеркалом в коридоре курточку.
– А сумка? – спросил Богдан.