Какая нахуй любовь!
– Алёшка, –зашептал на ухо Богдан, – можно я тебя…
Начина-а-ется…
– Богдан, маньяк из тебя какой-то вежливый получается, – хихикнул он. – Я в твоей квартире, в твоей постели – чего спрашивать.
– Вежливый, да? – с шутливой угрозой произнёс Богдан. – Вот отвезу тебя в лес, привяжу к дереву и отманьячу в полную силу.
Блин, а неплохая идея, кстати. Хоть в лес, хоть в поле – главное, чтобы не прям вот щас. Только как бы об этом сказать, чтобы не разозлить его и… не обидеть.
– Поедешь со мной в лес, Алёшка? Не испугаешься? – продолжал Богдан.
– Испугаюсь, – подыграл он. – Но поеду.
– А… в Москву?
Что? Куда, зачем?
Он всё ещё прикалывается или это уже всерьёз?
Всерьёз.
– Богдан, а на сколько дней в Москву?
Хорошо бы до конца каникул. Если раньше надоест, он убежит. Всё равно хотел путешествовать автостопом, надо же когда-то начинать.
– Каких дней, Алёшка! Насовсем.
– И что я там буду делать? – настороженно спросил он.
– Жить. Со мной.
Внезапно. И как это понимать? Алёшка задумался. Впрочем, его позиция придавленной к постели таракашки к глубоким размышлениям не располагала, поэтому он, скорее, завис, как перегревшийся компьютер. Богдан не торопил, но явно ждал ответа. Положительного, а как иначе.
– Знаешь что, Богдан, – наконец, осторожно проговорил Алёшка.
– Внимательно тебя слушаю, – отозвался тот. Будто они на уроке. На паре по истории искусств, блин.
– Знаешь что… если ты задумал операцию по спасению такого несчастного меня, то… не надо, пожалуйста, ладно? Ты не обязан.
Богдан отстранился от него. Запахнул халат, сел на край кровати.
– Я что – похож на благородного дядюшку? – усмехнулся он. – Видишь ли, я еду в Москву работать, а не отдыхать. На одноразовые знакомства у меня не будет времени, да и рискованно. Поверь, это не спонтанная идея, я рассматривал варианты.
Варианты, значит. Вот как. И много их было – вариантов? Даже нелюбопытно. Интересно сейчас другое: одежда – где? Надо встать и уйти. Домой. К бабушке – съёмная квартира больше не его дом, Тигры там нет и никогда не будет. Позвать Клима… лучше Шурика с Ксюхой, попросить помочь собрать вещи. Одному идти как-то тошно. И вообще… зря он рассказал Богдану про детство, про этот мост. Ничего он не понял. Ничегошеньки.
– Естественно, платить такие суммы, как Виктор Львович, я не стану, – продолжил Богдан, – всё будет гораздо скромнее.
Ох ты, а вот если Алёшка откажется теперь… да, Богдан подумает, будто из-за низкой оплаты. Ну, как объяснить ему?!
– Между прочим, – я могу зарабатывать и другим способом, – обиженно произнёс мальчишка.
– Чёрт, – выругался Богдан. – Я дурак, я совсем не это хотел… Извини. А если я скажу: ты мне нравишься, хочу просыпаться и видеть рядом на подушке твою нахальную физиономию… Поверишь?
– Не знаю, – растерялся Алёшка. – А подумать можно?
– Нужно. Вот сейчас идёшь в душ и куда тебе ещё надо, и там думаешь. Потом мы с тобой топаем в эту жуткую коммуналку и забираем твоё барахло. Находим хозяйку, чтобы отдать ей долги и похерить договор. И в это время ты тоже думаешь, думаешь. А вечером в «Якорном поле» сообщаешь мне, что надумал. Договорились?
– Ага, – кивнул Алёшка. – Только… ну, вдруг я сегодня соглашусь, а уже в Москве перерешу всё по-другому?
– Твоё право. Оба можем перерешить в любой момент. Никаких гарантий. Мы живые люди – и ты, и я. Мало ли что может случиться.
– То есть… секс без обязательств, да?
– Ох, вот только не надо на всё ярлыки навешивать, – попросил Богдан. – И вообще… секс не самое важное в жизни, поверь мне, старику.
Алёшка фыркнул:
– Какой же ты старик! А про главное в жизни – это у всех по-своему. У меня – мои картины. И люди, разные.
– М-да. А ты неглупый парень, оказывается. Знаешь, у меня тоже… картины, только чужие. И люди. И ты среди этих людей. Ты ведь не обидишься, если я так скажу – среди них, а не на первом месте.
– Богдан, ну, я же не девчонка, чтобы на такое обижаться. И потом… ты у меня тоже не на первом.
– Да? А кто тогда? – настороженно спросил Репин.
– Бабушка. И ещё Клим, Шурик, Сабина, Алёна, Сенечка – много кто. И Тигра, конечно, – хоть он и умер, он же всё равно есть… Богдан, что-то не так?
– Нет. Всё так, – выдохнул Богдан. – Иди уже в душ.
Хорошо так распланировали ближайшее совместное будущее. Идеально. Однако через несколько минут оказалось, что зря. Что по-иному всё повернётся. Будет так, как никто и не загадывал, потому что…
Потому. Что.
Иногда наши планы меняются под влиянием обстоятельств. И это не оттого, что планы были фиговенькие. Просто обстоятельства оказались сильнее.
========== 27. Алёна Задорожных ==========
Обстоятельства оказались сильнее задумок, выдумок и всякого прочего. О том, что погиб Тигра, Алёна узнала из соцсети. Сразу же попыталась связаться с Алёшкой или Климом, но они онлайн не были и на звонки не отвечали оба. Долго переписывалась с вернувшимися из Крыма Южаковыми – в основном, с Ксюшей, Шурик предпочёл помалкивать.
Тяжело было это осознать. Не хотелось верить. Не в дальних краях – в полутора-двух часах езды от её маленькой Лучни, в исхоженном сто тысяч раз вдоль и поперёк Славске всё происходило. И не с каким-то незнакомым подростком, а с тихим и печальным Тигрой. Эх, Тигрёнок… Не расставался с ножом – а толку!.. Люди они или вообще кто?
Только вот не надо про «сам виноват». Нечего было участвовать в сомнительной акции и светиться на ютубе. Нечего было ходить по тёмным дворам. Ах, провожал Кострова? Нечего было вообще мальчику из приличной семьи связываться с этим ужасным Костровым, сразу было ясно, что это добром не кончится. Нечего было становиться геем. Ими не становятся, а рождаются? Так нечего было рождаться. Тем более, в кавказской семье. И по национальному признаку оскорбления звучали, так ведь? Россия для русских – слышали, знаем. Нечего, нечего было появляться на свет – не пришлось бы и умирать.
Абсурд, конечно. Самый абсурдный абсурд. Но многие так и рассуждают. Сами-то они точно родились, где надо и какими надо.
Короче, в голове и в сердце у Алёны был полный раздрай. Да, она сама была теперь старая и мудрая, как Сова из мультика про Винни-Пуха, который включала для Стёпки и удивлялась, какой же он не детский всё-таки. Но, несмотря на это всё, ей, до ужаса тридцатиоднолетней, захотелось поговорить, посоветоваться с кем-то, кто старше её и мудрее. Не с мамой и не с отцом – не хватало их грузить лишними проблемами. Не с друзьями отца – какими-то далёкими они стали после её возвращения из Славска. Не с Алиной Ярцевой – ну её, пусть с ней Динка беседует, если хочет, у них много общих интересов. Не с Верой… Или всё-таки с Верой?
Домашний телефон Веры не отвечал. Мобильного Алёна не знала. В социальных сетях Вера нашлась в числе друзей Богдана, но оказалось, что она не появлялась на своей страничке с мая.
Богдана беспокоить не хотелось, ему и так несладко пришлось – смерть матери, гибель ученика…
С другой стороны… поддержать его надо. Кому охота справляться с таким тяжёлым грузом в одиночку? О том, что этому человеку, в общем-то, есть с кем поделиться проблемами, к кому обратиться за помощью, она просто не подумала. Десять дней назад, в день похорон матери, на её вопрос, а не приехать ли ей, он твёрдо ответил «нет», но об этом она просто забыла. Какое может быть «нет», ведь она такая одна-единственная – пуп земли и мать Тереза всея Славской области.
К поездке готовилась быстро, но тщательно. Испекла любимое печенье Богдана – обещала же. С утра сбегала в редакцию, попросила распечатать на принтере очередной (хотелось бы, чтобы уже окончательный) вариант буклета на предмет «ловли блох», то есть выискивания мелких ошибок. Юбку надевать не стала – влезла в узкие джинсы с дырками на коленях и натянула оранжевый топик. Чуть отросшие после стрижки волосы уложила плойкой. Жирно накрасила ресницы, а по губам едва мазнула коричневой помадой.
Умница, Алёна Задорожных, всё правильно сделала. За исключением совсем мелкой мелочи, ерундовой такой ерунды.
Просто не подумала.
Изначально была договорённость с Богданом: о визитах предупреждать заранее (мало ли, вдруг он не дома – расписание человека с несколькими работами весьма непредсказуемо, прекрасно понимала, у самой так) плюс к этому непременно звонить с автостанции, чтобы он заранее открыл подъезд. Только вот… отправила сообщение вконтакте и не удосужилась проверить, прочитано ли. Приехала, вышла из автобуса, позвонить забыла. По пути решила, что наберёт номер Богдана у самого подъезда. Типа – сюрприз-сюрприз. Знала, что этот человек сюрпризов не любит, сам предупреждал. Предполагала, что отругает её, как маленькую девочку, но за печеньки всё простит. Говорил: друзья – ну и вот. К чему церемонии?