3. Потеряшка
К тому времени, когда четверо ребят добрались до бара, на улице достаточно стемнело, а свет вывесок и огней со стеклянных витрин бутиков вокруг и приглушенный свет ламп нескончаемого числа других баров создавали впечатление глубокой ночи. Выпито еще было совсем немного, и вовсе ничего не принято через тонкий тубус долларовой купюры. Но больше всего тревожило то, что от небольшого количества алкоголя вскоре все принялись трезветь, предвещая наступление лёгкой головной боли, как только ступили на свежий воздух с салона авто. Ключи от автомобиля у Микки практически выхватил один с шоферов у входа бара, в чьи обязанности входило припарковать машины гостей. Собственно он бы должен был и подавать их обратно по выходу, но на практике это требовалось крайне редко, поскольку гости зачастую покидали заведение изрядно выпившими (куда более, чем по приезду) и всегда заказывали такси. На утро же посыльные этих самых гостей самостоятельно развозили машины по домам, пока их владельцы набирались сил в кроватях, готовясь к новой, субботней, ночи, и очень переживая за своих четырёхколёсных жеребцов, брошенных не понятно где. Зачастую, когда кто-то советовал ранее не известное заведение, большим плюсом была безопасная парковка поблизости. "Сегрон-а-Ви" же обладал куда большим количеством положительных моментов, за что его облюбовали сразу по открытии, а с временем посетителей становилось только больше. Это было модное молодежное заведение, куда пускали строго по дресс-коду небрежный кэжьюэл, хотя негласно все знали, что внутри при всем желании не отыскать посетителя, одетого бы не в дизайнерское шмотье. Место это имело особый шарм, чуждый простым смертным, которые только жадно испепеляли своими взглядами модную тусовку за огромным стеклом экстерьера, как и очередь снаружи ко входу, рассматривая наряды гостей, и вдыхая дым дорогого табака, когда гости выходили на свежий воздух, дабы прийти в себя от чрезмерно громкой музыки. Пригласительные на пятничные вечера достать было крайне сложно, в основном, проводили все своих друзей, "по знакомству", и зачастую провожатыми являлись лица, задействованные в связях с общественностью. Владелец заведения, тридцати пяти летний холостяк всегда с иголочки одетый в Амбер и разъезжающий на желтом Порше, знал в лицо (многих и в другие части тела) самых известных пиарщиков, которые вращались исключительно в кругах актеров, режиссеров, музыкантов, художников, писателей и прочих представителей ниши, почтенной любой другой кастой, независимо от ее уровня. Поэтому (да и как могло быть иначе при таком раскладе) спрос был больше предложения, бар никогда не пустовал, уже с самых ранних утренних часов, когда на чашку утреннего кофе ломятся начинающие (а потому не попавшие вечером) представители все той же богемной касты. Несмотря на то, что область деятельности, чем зарабатывали себе на жизнь (а ведь многие занимались искусством ради признания, не сколько ради денег) посетители, была разнообразнейшей, все же практически каждый сталкивался лицом к лицу со своим конкурентом на рынке произведений искусств, поэтому с виду все казались дружелюбными, но отдыхали все отстранённо за своими столиками. Водоворот же снующих внутри к бару и обратно напоминал террариум целующихся змей - каждый таил за своей улыбкой порцию яда. Все бесконечно представляли друг другу своих знакомых, и после подолгу сплетничали о них же за спиной. Вход в бар был неприметным, или, может, таким он казался из-за толпы, что постоянно громоздилась подле него. Весь фасад являл собой набор панорамных слегка затемнённых окон, на которых тонким шрифтом золота блестели название и дизайнерский (от Синтии Реу, бывшей подружки владельца - а как иначе?) лейбл бара. Всё это с обеих сторон освещалось ярким жёлтым светом фонарей, вмонтированных в широкую мраморную раму по всему периметру фасада. Сквозь наполированное стекло, что будто ярче отражало огни движущихся в ночной пробке автомобилей вперемешку со светом мерцающих вывесок и раскаленных кончиков сигарет, Джед с Лили разобрали "Мими Бэнд", уже во всю мочь выступающих на сцене, под предлогом послушать которых все и собрались. Микки искренне ждал этого вечера. Ранее он уже бывал в этом месте, и в памяти остались лишь приятные воспоминания (вернее сказать на приятных воспоминаниях память о проведенных вечерах просто заканчивалась, но обнаруживая себя живим и целым на утро, он счёл благоприятным посещение "Сегрон-а-Ви"). Пройдя мимо толпы ожидавших "своей очереди" к самому входу, под крики самых изощрённых вариаций со словом "хер", Микки дотянулся рукой сквозь горообразных охранников до плеча молодой девушки, одетой в строгое чёрное платье и с ярко накрашенными губами (что за дурной тон, подумал он, даже если сейчас ночь, это не повод краситься так вызывающе. В прочем, Микки подчеркнул для себя, что по этим самым губам он ее вспомнил - администратора, или как все ее звали, просто Аманда). Она нервно болтала по сотовому, одной рукой прижимая сам гаджет к своему уху, и пальцем другой впившись в другое. По видимому, решала очередную проблему. Невозмутимость же охранников мало кого удивляла. Как только Микки коснулся плеча Аманды, она тут же прервала разговор, указав двум темнокожим дылдам пропустить компанию Микки, тотчас же изобразив небывалую радость, вызванную встречей. - Микки, рада тебя видеть! Программа уже началась, в зале полный бардак - ты как раз вовремя! Они поприветствовали друг друга поцелуем в щеку, в течении которого рука Микки произвольно скатилась с талии Аманды до уровня ее бёдер, чему они оба не придали никакого значения. - Бардак? Я уверен, ты все разрулишь! В прочем, никто не любит скучных вечеринок! Это Эли, Лили