Во второй половине дня в субботу небо было покрыто водоворотом серых туч, которые угрожали снегопадом. Но снег так и не пошел. В то утро Арт предложил подвезти меня в университет, поскольку мне требовалось взять расписание у доктора Ланга. Его машина никак не хотела заводиться на подъездной дорожке у дома профессора Кейда. Пока мы ждали, когда разогреется мотор, напряжение между нами растаяло. Мы сидели в тишине, на передних сиденьях, — и больше не могли молчать.
— Видел вчера Эллен, — сообщил Артур, глядя прямо перед собой. Очки покрывал тонкий слой влаги. — Она сказала, что вы ужинали вместе на прошлой неделе.
Я смотрел в окно со своей стороны.
— Мы ели китайскую еду.
Меня даже не волновало, сказала ли она ему, что случилось.
— Да… «Кухня Хань», — Арт рассмеялся. — Для девушки из Нью-Йорка Эллен плохо разбирается в китайской еде.
— Она из Сан-Франциско, — поправил я.
Артур повернулся ко мне, на лице появилось любопытство. Он улыбнулся.
— В любом случае, рад, что вы провели какое-то время вместе, вне дома.
— Правда? — я посмотрел на него.
— О, да. Эллен — отличная девушка. Я думаю, что когда-нибудь женюсь на ней. Мне нравится, что она так хорошо ладит с моими друзьями.
Не знаю, что в тот момент почувствовал — какой-то мрачный гибрид из чувства вины и ревности.
— Я не знал, что ты думаешь о женитьбе, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно менее заинтересованно.
Арт смотрел через плечо, давая задний ход по подъездной дороге.
— Наступает время, когда приходится принимать решение. Знаешь, Эллен — из тех девушек, которые чтят традиции, она любит, чтобы все было распланировано. На нее сильно давят родители, постоянно спрашивают, когда она выйдет замуж. Поэтому я решил: почему бы и не за меня? Не могу представить, чтобы она нашла кого-то, кто знает ее столь же хорошо.
— Угу, — пробормотал я.
— Ну, я знаю, что Эллен несколько… как же лучше выразиться?.. Она несколько свободолюбива и своенравна. Ей присущ дух свободы и быстро все наскучивает. Так что чем больше я отдаляюсь, тем больше она старается подойти поближе. Если я демонстрирую привязанность, говорю об обязательствах, она чувствует себя в капкане. Я смотрю на это, как на идеальное положение вещей. Это позволяет наслаждаться обществом других женщин, зная, что так я только помогаю моим отношениям с Эллен.
— Звучит, как рациональное объяснение, логическое обоснование.
— Так оно и есть, — Арт улыбнулся. — Но ты не знаешь Эллен, как я.
«Ее может знать еще и Хауи», — подумалось мне.
Мы остановились у светофора. Указатель с названием города находился прямо впереди, на двух толстых столбах. Это была небольшая деревянная коричневая прямоугольная табличка с названием «Фэрвич», написанным печатными буквами. Ниже добавили, словно такая мысль пришла позже: «Основан в 1760 году».
Мы ехали по Мейн-стрит. Рядом появилась Николь в маленькой серебристой спортивной машине, нажала на клаксон при виде нас, помахав нам из окна рукой. Рядом с ней, на переднем месте пассажира сидела какая-то девушка, блондинка с высокой прической, она рассматривала собственные ногти, пока мы махали в ответ. В то мгновение, когда машина Николь свернула с Мейн-стрит, я обмяк на сиденье и закрыл лицо руками, зная, что почувствую, когда мой щит отрицаний и оправданий будет представлен обществу. И вот мы встретили Николь, почти не знакомую с Дэном, и я уже ощутил, что она подозревает о случившемся, словно это очевидно по каждому моему действию и выражению лица.
Мы заехали в зеленоватые ворота Абердина и направились по гладкой черной поверхности длинной подъездной дороги, тянущейся до Падерборн-холла. Наконец, в поле зрения появилось гранитное одеяние Гаррингер-холла, который торчал на фоне серого неба.
Арт остановил машину. Пара студентов уставилась на нас от входа в здание. Там стояла маленькая группа и курила.
— Он мне снится, — сказал я, прижав голову к боковому стеклу. — Приходит ко мне каждую ночь. Иногда мы играем в триктрак или просто говорим о всякой ерунде, типа погоды или ужина.