Я подумал о том, как лицо Арта маячило надо мной, когда я беспомощный, лежал на кровати.
«С тобой все в порядке?»
«Нет… Мне нравится Эллен».
— Я мог бы его убить, — сказал Арт. Затрещали костяшки пальцев на другой руке. — А кто была та девушка? Которая закричала и бросилась к нему?
— Ребекка, — ответил я. — Подруга Николь.
— Симпатичная девица, — заметил Артур. — Но почему она кричала? Ей следовало бы аплодировать.
«Мне нравился Эллен».
Он не забудет то, что я сказал, я в этом не сомневался. Не хотелось больше об этом думать, так что пришлось уставиться в окно. Мимо проносился темный пейзаж, сливаясь в единую массу, то и дело откуда-то выпрыгивали тени, они поднимались, опадали.
— Питер… Кто бы мог предположить? — Арт в неверии покачал головой. — Я не думал, что он придет в такое отчаяние, что позариться на парня твоего возраста. Я считал, что он встречается только с мужчинами своего возраста.
Я молчал. Меня тошнило от одного имени «Питер».
Артур слегка улыбнулся:
— Некоторое время назад я посетил несколько занятий в его школе. Она тогда только открылась. Питер постоянно говорил о своей девушке. — Арт рассмеялся. — Он был неплохим преподавателем, в любом случае, других специалистов по йоге я не знал, а думал, что мне это нужно.
— Не хочу о нем говорить, — заявил я. Снова начала кружиться голова. — Просто говори о чем-то другом. О чем угодно, мне не важно.
Артур кивнул и стал постукивать пальцами по рулю. Несколько минут мы ехали молча, затем мой провожатый заговорил снова.
— Ты когда-нибудь слышал про Георгия Гурджиева?
Я закрыл глаза. Арт продолжил.
— Это русский маг девятнадцатого века. Он считал, что есть три ложных пути просвещения: физический, эмоциональный и интеллектуальный. Мы можем назвать это путем факира, путем монаха и путем йога. Но все они разочаровывает, потому что полагаются на принципы, проповедуемые учителями и старшими. Сторонники того или иного пути могут наслаждаться большей свободой, чем большинство из нас, но все равно подвержены недостаткам, несовершенствам, изъянам и слабым местам своих наставников. Гурджиев предложил решение этого вопроса, назвав его «четвертым путем» — путем совершенного человека. Подобный человек ставит задачу все проверить и испытать на себе. Гурджиев считал, что большинство людей живет внутри случайной реальности — то есть, с ними что-то происходит, обстоятельства бьют их, как сильный ветер. Они основывают свои решения на судьбе. Совершенный человек Гурджиева — противоположность этому. Он ничто не принимает на веру, устанавливает свои собственные правила и навязывает свою волю миру. Люди реагируют на него, а не наоборот.
Машина замедлила ход.
— Гурджиев считал, что лучший способ стать таким совершенным человеком — это бесконечная работа. Он предлагал поставить перед собой невозможную задачу, погрузиться в ее выполнение, подвергать себя невероятным трудностям, пока не возвысится и не укрепится твоя душа. И только тогда ты сможешь противостоять ветрам обстоятельств.
Арт остановил машину и выключил двигатель. Я открыл глаза. Мы находились у дома доктора Кейда, припарковались рядом с черным «ягуаром». Резные тыквы на крыльце заменили большим керамическим кувшином, перед дверью в гараж лежала внушительная груда дров, наполовину прикрытая сверху.
Мой приятель протянул руку на заднее сиденье и достал оттуда пиджак.
— Кстати, я получил твое послание, и Дэн рассказал, что говорил с тобой. Мы рады, что ты войдешь в команду. Особенно рад доктор Кейд. Он с нетерпением ждет твоей работы.
Я чувствовал себя дураком. Дураком меня сделали наркотики. Понятно, что надо что-то говорить, но привести мысли в порядок оказалось не самым скорым делом. Еще одна волна ударилась о залитый пейзаж моего сознания, растворив твердые линии всего вокруг меня в молекулы, напоминающие дымчатые пузыри. Края приборной доски расплавились, мне на ноги стало капать что-то черное, пропитывая ткань брюк, словно разлитые чернила. Я протянул руку вперед и коснулся приборной доски. Пальцы ощутили холодное виниловое покрытие, оно было успокаивающе твердым, хотя у меня на руке осталось липкое и вязкое пятно.