— Прекрати его дразнить. Прекрати! Я серьезно.
Эллен подошла к Хауи и ткнула пальцем ему в грудь. Он нависал над нею.
— Ты слышал когда-нибудь про «De Secret is Mulierum»? — художник посмотрел на меня. — «Женские секреты», написано под псевдонимом Альбертом Великим в тринадцатом веке. Он утверждал, что женские тела от природы грязны и развращены, они представляют опасность для мужчин. Он проповедовал три вещи — избегать, судить и казнить.
Он улыбнулся и повертел пальцем у виска, все еще глядя на меня.
— Я вижу, что происходит. Она совращает твой впечатлительный юношеский ум.
— Ты слишком пьян, чтобы что-нибудь понимать. Вот что происходит, — тон девушки смягчился.
— Может, и так, — согласился Хауи и потер глаза. — Мы идем кататься на лодке, — объявил он.
— Сейчас? — удивилась Эллен. — Мне кажется, ты говорил, что слишком холодно.
Он щелкнул по крошке, и она перелетела через стол.
— Я слишком пьян, и не почувствую холода, — сказал он и посмотрел на меня. — Хочешь присоединиться?
— Я никогда не греб прежде.
— Это легко. Просто берешь чертово весло и… гребешь.
— Кажется легким делом, — признал я.
— Умник. — Он направился в гостиную, но остановился на пороге, придерживая дверь босой ногой. — Пошли, Эрик, поплывешь со мной. Будешь первым помощником. Пошли!
Я посмотрел на Эллен в поисках помощи, но она доставала из духовки противень с печеньем и не обращала на меня внимания. Девушка уже выразила свою точку зрения.
Глава 6
Дэн с Артом забрались в каноэ, а мы с Хауи оказались в барже, как он почему-то назвал маленькую открытую лодку с веслами, прикрепленными с каждой стороны. «Капитан» заявил, что сам будет грести одним веслом, а мне велел взяться за второе. В результате, мы ходили большими кругами, тогда как Арт с Дэном рванули вперед к противоположному берегу, по направлению к устью Бирчкилла, которое пряталось в темноте за нависающими деревьями. Я слышал тихие всплески их весел и тихие голоса.
В нашей лодке воняло спиртным. Хауи взял с собой полную фляжку и практически сразу же ее пролил. Теперь пролитое переливалось с места на места по днищу. Я думал, что «капитан» отключится, и один раз парень бросил весло, опустил плечи и немного отклонился назад. Однако он быстро справился, опустил руку в воду, набрал пригоршню и побрызгал себе на лицо.
— Да, здесь очень хорошо, — произнес он. Слова я разобрал с трудом.
Я немного пришел в себя от прохладного воздуха. Хотелось разглядеть Эллен в освещенном доме, но ее было не отыскать. Все окна второго этажа оставались погруженными во тьму. На третьем этаже светилось только одно окно, словно неотрывно смотрящий на тебя желтый глаз.
— Это чердак? — спросил я.
Я помнил, что чердак находится с другой стороны дома, и там только одно окно, которое выходит на подъездную дорогу.
Хауи повернул голову, что было нелегким делом в его состоянии, затем придвинулся ко мне.
— Нет. Это комната Кейда.
До той минуты я даже не задумывался о том, где спит профессор Кейд; почему-то думалось, что у себя в кабинете.
— Помнишь лестницу, которая ведет на чердак? — спросил Хауи, словно почувствовав мое состояние. — На чердак — направо, а единственная дверь слева ведет к Кейду.
— А ты там бывал?
Он снова посмотрел на меня.
— Где, на чердаке? Конечно. А ты нет? Поче… — он замолчал и уставился на дно лодки, потом долго сидел в молчании.
— Хауи?
— Что? — спросил он, все еще уткнувшись взглядом в днище.
Резко и пронзительно закричала гагара, звук эхом пронесся над водой. Я услышал голос Арта, звучал он надтреснуто. Я его не видел, но слышал всплески весел на другой стороне пруда Артур и Дэн скрылись за поворотом.
— Что ты собирался сказать? — спросил я.
— Ничего, — ответил Хауи и снова взялся на весло. — Где ребята?
— Вон там, — я махнул в нужном направлении и почувствовал, что упущу возможность, если не буду действовать немедленно. — Ты мне собирался что-то сказать?
Теперь я могу с уверенностью говорить, что мое отчуждение объяснялось не только робостью шестнадцатилетнего парня, пытавшегося приспособиться к жизни в новом доме. Было что-то еще, нечто упущенное. Словно бы я пытался определить, какой предмет находится за занавеской, видя лишь его нечеткие очертания. Я не могу четко выразить это словами. Скорее, возникло ощущение, интуитивное предвидение необъяснимых событий, недостающих частей картинки-загадки. Все это казалось столь неясным и гуманным, что оставалось у меня в сознании, словно остатки сна. Но что-то было. Неделю назад Дэн с Артом устроили большой спор в саду. Потом Дэнни в ярости ушел прочь. Через несколько дней после этого я нашел Артура спящим в гостиной в середине дня. На кофейном столике стоял мешок с грибами. Когда я позвал его по имени, он медленно открыл глаза и обалдевшим взглядом обвел комнату. Я спросил, все ли в порядке, и мой приятель ответил, что да, а грибы — это сморчки, которые собраны в лесу. На прошлой неделе он мучился от бессонницы и вот, наконец-то, заснул. Почему же я, черт побери, его разбудил? Я знал, что он врет, просто не представлял, почему.