Арт составил несколько графиков. 1471 год — Джордж Рипли. «Алхимический сборник»; 1476 год — «Medulla alchemiae» («Суть алхимии»); 1541 год — «In hoc volumini alchemia» («Сочинения по алхимии»); 1561 год — Питер Перна, компиляция пятидесяти трех алхимических трактатов; 1666 год — барон Гельвеций в работе «О трансмутации» заявляет, что стал ее свидетелем в Гааге.
Артур также проследил пути по фотокопиям старых карт. Каждая из них представляла собой сеть из крестиков и стрелочек с названиями различных мест и датами, нацарапанными черными чернилами. Карты ставили в тупик. Иногда что-то было вычеркнуто, иногда подчеркивалось, время от времени появлялись восклицательные и вопросительные знаки, порой слово просто обводили красным кружком. Создавалось впечатление долгого и напряженного поиска ускользающей дичи. Монастырь в румынской деревне Чурисов сгорел в середине 1950-х годов. Ходили слухи, что богатый князь послал своего представителя для покупки одной инкунабулы из многочисленных полузатопленных и прописанных водой книг и старинных рукописей. Он заплатил свыше одного миллиона американских долларов за книгу, содержание которой по условиям сделки не разглашалось. За десять лет до того пришли слухи из Китая, из окрестностей горы Музтаг, о старейшине деревни, который, наконец, умер в возрасте 315 лет. Говорили, что на протяжении всей жизни он пил какую-то смесь, золотистую жидкость, напоминающую «aurum potabile», которая славилась в средневековой Европе. По словам Арта упоминания о философском камне встречаются с восьмого века. Их как будто передают под столом истории из одной руки в черной перчатке в другую, показывают только при тусклом свете мигающей свечи и в затененных уголках греческих храмов, византийских соборов, средневековых таверн и гостиниц в горах.
По завершении этой эпической речи Арта я встал, огляделся в комнате и уселся на восточный ковер в центре пола.
Артур снял очки. Глаза у него слезились и выглядели усталыми.
— Не понимаю, — сказал я. Слишком много было выпивки, чтобы четко мыслить. — Что было в кувшине?
— Сера, ртуть, конский навоз. Это рецепт Парацельса. Мы смешали ингредиенты и закопали кувшин на пятьдесят дней.
— И что потом?
— Ну, мы его протестируем, — пожал плечами Арт. — Признаю: подобное лекарство — это выстрел во тьме. Ни Дэн, ни я не ожидаем, что оно сработает. Но кое-какие другие вещи, над которыми мы работаем… Вот это по-настоящему шокирует. Мы занимаемся этим больше года. Начинали вдвоем, Дэн и я. Иногда к нам подключается Хауи, время от времени проводит какие-то маленькие эксперименты. Где-то полгода назад очень не повезло, — он замолчал и уставился в пол. — Со мной произошел несчастный случай. Я неправильно рассчитал и принял дозу Amanita pantherina, черного гриба, которую считал безопасной. Не спрашивай меня, о чем я думал. С толку меня сбила рукопись Крисцентия и все разговоры о «благородных ядах» Теперь я гораздо более осторожен.
Снаружи стояла тишина. Буря прекратилась. Батареи начали потрескивать.
— Значит, тестирование ты проводишь на себе? — спросил я.
Арт покачал головой с мрачным видом.
— Иногда использую кошек, — признался он. — Мне хотелось бы, чтобы существовал другой способ, но его нет…
«Они хотели меня забрать. Они хотели, чтобы я оказался там, внизу. Они впивались когтями мне в лодыжки…»
Однажды ночью я видел, как Арт нес мешок к пруду. Значит, туда он сбрасывает кошек, — понял я.
«Сколько их там? — подумал я. — Сотни костей разбросаны по дну пруда?»
— Кошки, — произнес я и содрогнулся. — Арт, это ужасно.