Это оказался типичный чердак, чуть большей площади, чем обычно, и более холодный, чем остальная часть дома. Пол был серым и явно старым; под арочным потолком, между торчащими балками раскачивалась паутина. У одной стены составили написанные маслом неоконченные картины — пейзажи, натюрморты, портреты с неузнаваемыми лицами. У дальней стены находились свернутые ковры, напоминая огромные тряпичные бревна, там же складировали старую мебель без ножек и ящиков. Стоял здесь и открытый платяной шкаф, внутри висела какая-то одежда. Я порылся в одежде и нашел один пиджак, который подходил мне по размеру. Он был твидовым, с рисунком «в елочку», похоже, с настоящими позолоченными пуговицами.
Я порылся в старых ящиках, заглянул в темные уголки, где виднелись остатки жизнедеятельности крыс. Кругом накопилось много пыли. В конце концов, пришлось отказаться от поисков и пойти вниз. Дом стоял в тишине, я словно сидел у него в брюхе. Одиночество, которого я когда-то так желал, теперь стало медленным огнем, который меня поджаривал.
Мои друзья уехали. Здесь для меня ничего не осталось. Поэтому я ушел.
Глава 9
Когда я прибыл в мотель «Парадиз», Генри Хоббс провел со мной великолепную экскурсию по предоставленной мне маленькой комнате. Это было бы комично, если бы не его добродушная улыбка. Улыбался он постоянно, словно хотел служить мне примером человека, который благодаря одной целеустремленности преодолел финансовые трудности и стал владельцем собственного дела. Хоббс был невысоким и полным, благодаря круглой лысеющей голове он чем-то напоминал средневекового монаха. Одевался хозяин мотеля в вышедшую из моды одежду, словно владел ею уже много лет, несмотря на изменения в обхвате талии.
— Здесь тихо, вот еще один плюс этого места, — заявил Генри Хоббс. — Здесь можно хорошо поработать. Знаешь, Торо любил оставаться в одиночестве. Он считал, что это помогает ему собраться с мыслями. — Генри показал на дальнюю стену, напротив кровати. — Бойлер с другой стороны, вместе с цистернами с горячей водой. Поэтому если не слышишь никаких щелчков или прочих звуков, не беспокойся. Это просто означает, что все хорошо работает, — подмигнул он.
Комната была маленькой, пол выложен коричневой и желтой плиткой. В ней стояла односпальная кровать, старый комод, криво привалившийся к стене, поскольку одна ножка оказалась короче. Имелся туалет, ржавая, покрытая серой краской и чем-то заляпанная мойка с двумя кранами. Такие обычно встречаются на предприятиях. Старая душевая была рассчитана на одного человека, занавеска висела на круглом карнизе. Все выглядело чистым, но сквозь запах химикатов с ароматом сосны пробивался запах плесени. Света было мало — окна отсутствовали, имелась лишь одна лампа с коричневым абажуром (она стояла на комоде) и лампочка на потолке. При взгляде на нее возникала мысль о виселице. Лампочка вдобавок отбрасывала странные неровные тени на тускло-серые стены.
— Специально отопление сюда не проводили, но поскольку ты находишься рядом с бойлером и цистернами, то тепло просачивается сквозь стены и обогревает. Не замерзнешь. — Генри церемониально вручил мне два ключа. — Большой от подвала, маленький — от комнаты. Обязательно запирай дверь в подвал, когда уходишь. У меня здесь много чистящего оборудования, и у него есть склонность исчезать. Кто-то приделывает к нему ноги! — он заговорил тише, словно нас могли подслушивать воры. — Я очень доверчив, но знаю человеческую природу. — Хоббс заговорщически подмигнул мне. — Знаешь, какие эти мексиканцы, которые у меня работают?
Я не знал, но кивнул.
— Они предпочтут меня грабить, а не честно зарабатывать деньги. — Генри выпрямился. — В любом случае, ты можешь пользоваться телефоном на стойке администратора, когда захочешь, — сказал он обычным голосом. — Там дежурю или я сам, или мой сын Люк. Просто постарайся, чтобы тебе самому поменьше звонили. Если честно, я бы вообще предпочел, чтобы сюда не звонили, это надолго занимает линию.
Я поблагодарил его и положил рюкзак на кровать. Генри улыбнулся. Это была широкая улыбка, кончики губ поползли вверх, и рот превратился в этакую дугу. Круглое лицо от этого сильно изменилось.
— Сохраняй позитивный настрой, сынок! — Похлопал он меня по спине. — Нельзя позволять женщине доводить тебя до уныния. Особенно — в твоем возрасте. Ты — симпатичный парень, тебя ждет еще много рыбок.
Раньше я ему соврал, сказав, что порвал с девушкой, и она вышвырнула меня из квартиры. Я не знаю, почему так сказал — оснований не было. Было ощущение вины, поэтому я забрался под слегка влажное одеяло и стал думать, чем заняться, чтобы не сойти с ума.