Сам я не видел фрагментов из Милета, но мне сообщили, что они тоже очень похожи на сцены из Акротири. Три таких похожих картины, разбросанных по Восточному Средиземноморью, явно указывают на общую традицию. Древний эпос, представленный на этих фресках, стал декоративной темой не только на Тере, но и в других местах, где жили индоевропейские элиты бронзового века. Безусловно, это является сильным аргументом в пользу существования устного эпоса о славном событии, похожем на сочинения Гомера, но происходящем из гораздо более ранней эпохи.
Миниатюрная фреска из Западного Дома была тщательно изучена специалистами по описательной живописи, которые сходятся в том, что она отражает хронологическую последовательность, начинающуюся в юго-западном углу, идущую вдоль западной стены, поворачивающую на северную стену, потом на восточную и наконец на южную, прежде чем вернуться к начальной точке.
Значительная часть западной панели и середина северной оказались утрачены, поскольку были прикреплены к внешним стенам дома, которые обрушились во время второго землетрясения LM IA. Тем не менее Кристина Телевантоу предприняла тщательное исследование фрагментов фрески и смогла реконструировать сцены в убедительном порядке. Судя по сценам, сохранившимся на северной стене, мы имеем дело с эпическим путешествием, и почти не вызывает сомнений, что речь идет о флоте кораблей, отплывших с острова Каллисте.
Судя по реставрации этой настенной росписи, художник поставил перед собой задачу рассказать историю большого морского путешествия, в ходе которого флот посетил несколько гаваней и городов, изображенных на четырех стенах комнаты 5. Повествование начинается и завершается в западном углу комнаты, поскольку немногие сохранившиеся фрагменты с изображением города (город I) находятся на южном краю западной стены, прямо над фреской с изображением молодого рыбака. Если исходить из логичного предположения, что художник запечатлел морскую экспедицию с острова Тера, то город I — это Акротири, откуда флот отправился в плавание{173}.
Таким образом, Думас говорит не только о морской экспедиции, но и о возвращении в город I, который он справедливо отождествляет с Акротири, где находится Западный Дом. Но поскольку почти идентичные фрагменты фресок с описанием этой истории были найдены в Турции и Израиле, речь не может идти о личном путешествии владельца Западного Дома, который, как явствует из содержания фресок, был капитаном корабля. Мы вернемся к этому вопросу позднее, но сначала продолжим нашу историю.
Как я уже говорил, большая часть первой панели над западной стеной исчезла. Осталось лишь несколько разрозненных фрагментов с изображением кораблей, выходящих в море из Акротири (город I), а в конце панели приближаются к гористой суше. В нижней части следующей (северной) панели мы видим флот перед скалистым побережьем и людей, тонущих в бурном море. Таким образом, мы узнаем, что часть флота погибла в бурю перед высадкой на сушу.
Здесь важно подчеркнуть, что мы имеем дело не с воображаемым путешествием в вымышленные места. Это описание настоящего плавания к конкретным географическим пунктам Восточного Средиземноморья. Я не единственный, кто придерживается такой точки зрения, о чем свидетельствуют слова профессора Думаса.
«Гавани, изображенные на этом миниатюрном фризе, не являются плодом воображения художника. Это настоящие места… В сущности, эту настенную роспись можно рассматривать как примитивную морскую карту…»{174}
На побережье (над сценой шторма) есть здания и сельскохозяйственные угодья со стадами овец и крупного рогатого скота. С левой стороны женщины достают воду из колодца. Еще дальше слева на отдельной сцене изображены двое мужчин с благородной осанкой, встречающиеся на вершине соседней горы. Оба одеты в белые плащи с красной оторочкой. Лидера справа сопровождают люди, одетые в балахоны, в то время как за лидером слева идут обнаженные по пояс слуги в коротких юбках, типичных для Эгейского региона. У всех мужчин черные волосы, зачесанные на такой манер, который современный наблюдатель назвал бы пижонской челкой. Обстановка этой сцены напоминает встречу двух правителей, принадлежащих к одной и той же культуре. Можно ли считать это формальным мирным договором между предводителем флота, потерпевшего кораблекрушение, и местным правителем гористой страны (возможно, хурритским царем), запечатленным в манере, типичной для Гомера и Вергилия?