- Да, дорогой, да, - лепетала Попугаиха, махая на меня руками. - Уходи. Я оставлю ребенка у себя. Выкормлю. Мой муж - чудо. Верчу им, как хочу. Богач, не жадина, прокормит двоих, и троих, и все наше племя. А ты иди, иди!
Я последний раз посмотрела на Маленького Вождя. Насосавшись вволю, он мирно заснул в колыбели рядом с названным братом. Они лежали лицом к лицу, соединив два крохотных носика, и я не могла оторвать глаз от мирной картины. Надо будет нарисовать близняшек на развалинах древнего храма, среди богов и богинь.
- У-хо-ди, - подруга с силой вытолкала меня вон.
Маленькая Лилия поджидала у входа.
- Болтливая Попка поклялась стать достойной матерью нашему брату? - переспросила она.
- Она сдержит обещание.
- Теперь у нее два сына?
- Ей повезло. Она счастлива.
- Этого не скажешь о нас. Посмотри, что творится вокруг.
Глаза Маленькой Лилии покраснели от едкого дыма.
В деревне хозяйничали чужаки, жгли костры из циновок, били кувшины, ломали стены. Из домов доносились глухие удары и жалобные причитания женщин. Грабители вскрывали сундуки, и торопливые руки выгребали из них изумрудный бисер, оникс и золотые фигурки божков. В отдельные мешки ссыпались шоколадные бобы, сухие маисовые лепешки и клубочки золотой паутины для парчи. Пух подушек взметнулся к небу. Женщины жалобными воплями провожали уносимые ветром сокровища.
Со стороны леса раздались душераздирающие крики.
- Что там происходит? - спросила сестра. - Давай залезем на крышу - оттуда всю долину видно.
Мы вскарабкались на дом. Сквозь дым и туман разглядели, как внизу по долине рыскали воины и метались дети, вырвавшиеся из рук чужаков. Толпа подростков с малышами на руках врассыпную устремилась в лес. Один из охранников, присев на колено, целился в беглецов из лука.
- Смотри! Смотри! - завопила Маленькая Лилия. - Оцинвал ранил Кудрявого Кролика! И сейчас мой жених умрет от яда водяных пауков.
Мальчик, схватился за бедро, но, не прекращая бега, со стрелой в ноге скрылся в густых зарослях
- Кудрявый Кролик сбежал. Мой муж бросил меня, - закричала Маленькая Лилия со слезами на глазах. - Он не воин. Он предатель. Неужели стрелок не смазал стрелу ядом? Сдохни, глупый Кролик!
- Неужели ты пожелала смерти мальчику, с которым дружишь?
- Он бросил меня. Разве так поступают настоящие мужчины? Он должен был сражаться за мою честь. Женщина - главное сокровище мужчины.
- Мальчику не по силам сражение с отрядом закаленных воинов. Вражеские топоры вмиг изрубят его в фарш.
- Он испугался.
- Он правильно сделал.
- Он трус.
- Везение Кудрявого Кролика обратится нашей удачей. Он встретит Несокрушимого и расскажет о нападении. Отец обязательно спасет нас, отобьет у оцинвалов. Их не слишком много. Месть будет страшна. У нее лицо нашей матери перед смертью.
- Ты видела, как мама умерла?
- Она сказала, что любит нас и всегда будет рядом. Она просила позаботится о вас.
В долине среди воинов, преследующих детей, началась паника.
- Посмотри: оцинвалы в страхе бегут.
- Наши мужчины вернулись. Они оторвут головы оцинвалам. Они...
- Это не воины, нет. Гляди: лучников напугал черный кайман.
Гигантский кайман схватил зубами поперек ребер бегущего стрелка и, высоко подкинув, проглотил вместе с луком.
- Ну и чудовище! Оцинвалы бегут. Этот кайман в наши места послан богами. Он спас детей, они успели спрятаться в лесу.
Засвистела палка, ударяя снизу по икрам ног. Большой Барабан, жутко рыча и скаля зубы, согнал нас с крыши и, толкая в спину, погнал вперед:
- Пошли, дефочка, пошли, Саблезуб зовет.
Пришлось повиноваться.
-23-
Взгляд заметил необратимые изменения в деревне. Землю густо засыпал пух циновок, из домов доносились предсмертные стоны.
Рой мух клубился над входом в дом Старой Совы. Я поспешила внутрь, и сердце провалилось в пустоту. Из груды наваленных друг на друга тел торчали в разные стороны скорченные руки и фиолетовые ноги. Из-под чьей-то окровавленной ступни, не мигая, в упор уставилась на меня Старая Сова. Ее глаза выпил ужас, на голове зияла рана, губы шевельнулись:
- Беги, девочка, беги прочь!
В дом ворвался Саблезуб:
- Дряхлые женщины никому не нужны, даже самим себе.
Он вытащил меня из дома.
При свете я разглядела его лицо. У него был высокий, вытянутый к затылку лоб. То, что я приняла в темноте за шлем, оказалось искривленным наголо выбритым черепом. Глаза пылали, как у завзятого любителя маккоо. Но крутизна орлиного носа доказывала знатное происхождение. Пластинки из драгоценного нефрита украшали не только руки, но и дубленые расписные сандалии, повязку и наплечники.