- Расскажу про Маленького Вождя.
- Ты не сделаешь это!
- Посмотри, - она протянула руку.
На пальцах блеснула кровь.
- Если у меня будет выкидыш, Маленький Вождь тоже умрет. Оцинвалы не помилуют кровь вождя. Такой закон. Сын вождя чужого племени должен умереть. Иначе его душа отнимет удачу и станет причиной поражения. Зато его смерть - знатный подарок. Стражники вырвут сердце и будут терзать, чтоб дух врага ослаб.
- Молчи. Я найду способ освободиться.
- Ты не сможешь.
- Посмотри: у меня достаточно браслетов, а серьги из гелиора с изумрудом только и ждут, когда я обменяю их на свободу.
- Сердца стражников неподкупны. Иначе нас не оставили бы с ними наедине. Ни одна красавица не сможет завлечь этих монстров. Они особенной, нечеловеческой породы. Таких твердолобых уродов в наших краях не встречается. А глаза... Лучше не заглядывать в них: словно заживо сдирают кожу. Нет, это не люди. Говорят, что оживленные мертвецы никогда не смотрят на женщин, как на женщин, а только как на еду. Каменные истуканы скорее оживут, чем выхолощенные трупы. Ты ничем их не соблазнишь. У них только война в голове.
- Пусть они мертвецы, но знают цену топазам и любят украшать плечи золотой чешуей. И, заметь, сколько блестящих камней вставлено в луки. Слушай мой план. Охранников всего трое. Двое из них уже храпят. Заплатим тому, кто остался у костра. За горсть камней он прикончит товарищей и освободит нас. Убежим в лес, найдем сочных трав, спасемся от жажды, вернемся в Солнечную Долину.
-27-
Храп спящих воинов заглушил потрескивание костра. На страже остался лишь молодой оцинвал. Он пропитывал кончики стрел соком гевеи и закалял их на медленном огне.
Моя драгоценная сережка сверкнула звездой, просвистела над его ухом и, угодив в середину костра, взметнула рой искр. Но вторая связка украшений без промаха ударила под лопатку. Стражник двинул широкой спиной, оглянулся, подобрал камешки, поднес к глазам. Грани вспыхнули, охранник вскочил, вглядываясь в темноту, швыряющую в него драгоценности.
Тяжелый браслет тяжело плюхнулся под его ноги, а рядом приземлилась чеканная платиновая заколка для кос. Стражник медленно приближался, поднимая из-под ног то пластинку из жадеита, то нитку жемчужин, пока не остановился передо мной.
На моей ладони яркой зеленью рассыпался нефрит.
Глаза воина вспыхнули зеленым огнем. Брови нахмурились, горло извергло проклятия.
- Подожди, не рычи, - сказала я. - Посмотри: сколько драгоценных камней скрывается в моих косах, сколько тяжелых браслетов звенит на руках и ногах. Все твое. Сделай одно: убей спящих товарищей и дай нам уйти.
Я показала на храпящих стражников у костра и ребром ладони постучала по шее. Мой жест понял бы и младенец. Но оцинвал швырнул пригоршню подобранных камешков мне в ноги и обнажил алые острозаточенные клыки.
- Стой, не уходи. Ты воин. Давай драться.
Оцинвал повернулся к нам спиной и сделал шаг к костру.
- Ты трус, ты мерзкий ублюдок, - закричала я ему вслед. - Ты всего лишь грязный бородавочник, который достоин лишь вертела, - я изобразила, как хрюкает грязный бородавочник на вертеле.
Воин оглянулся. Моя мимика произвела на него жуткий эффект.
Он взвесил на руке дубинку и приготовился раскроить мой череп.
- Воин поднял оружие на привязанную женщину? - я показала ему на свое измочаленное запястье, изобразила непристойный жест и снова хрюкнула.
Его взгляд оценил во мне воина, а не деву. Так смотрят лишь на равного по силе соперника, на врага, которому ради особого уважения, вскоре предоставят ужасную казнь.
Воин принял вызов. Ударом ножа он рассек путы, и я подняла свободные руки над головой.
Эта минута решила все. Я подхватила с земли длинную суковатую палку, она описала круг над головой и со свистом рассекла воздух. Дубинка была что надо, легка, упруга, не пересушена, так и просилась в бой.
Оцинвал норовил, ударив по плечу, переломить ключицу. Это ему удалось бы с первого раза, но моя нежная кожа чувствовала колебания воздуха даже в темноте, и я успевала увернуться от резких движений.
Он пять раз промахнулся. Снисходительная усмешка исчезла с лица, он понял, что зря освободил меня. В два прыжка я могла бы достигнуть спасительных зарослей.
Воин увидел во мне серьезного противника. Его дубинка свистела с адской силой, но неизменно попадала в пустоту. Глаза урода налились кровью. Он бешено молотил воздух, но я была неуловима.
Наконец я отступила в темноту и растаяла, как дымка тумана прямо на глазах. Он озирался по сторонам, зная, что враг где-то рядом. И тогда я в один прыжок очутилась у стражника за спиной и припечатала палкой поперек поясницы. Кости хрустнули. Но мощный ответный удар с разворота распластал меня в истоптанной траве.