- Этим монстром пугали детей даже в наших краях. Я, Саблезуб, убил его.
- Ты напрасно хвалишься легкой победой. Большие крокодилы неповоротливы и ленивы. Любая женщина справилась бы с таким.
- Монстр одним хвостом разметал половину отряда. Никакие веревки не могли удержать бешеное тело. Мои люди всадили в него тысячи горящих стрел. Он даже глазом не моргнул. И лишь когда я взобрался на его рыло и пронзил копьем оба глаза...
- Ты врешь, Саблезубый Кролик. Мой крокодил тебе даже не снился.
- Тогда я тебе расскажу о другом крокодиле.
Он сжал меня в объятиях. Я вывернулась из его рук и оттолкнула от себя. Он сделал шаг назад, с любопытством разглядывая мою фигуру с ног до головы:
-. Ты дразнишь меня, принцесса? Как ягуара? Или каймана? А может ты хочешь раззадорить Маллингуари?
- Я не рабыня. Поэтому не смей ко мне прикасаться.
- Я тоже не раб. Я сын Длинноголового. Мне в этом храме все дозволено.
- Не все.
- Знаю, поэтому не завалил тебя в первый день. Но кто не любит злых непокорных девчонок? - он с размаха швырнул меня в груду перьев, надранных из краснохвостых лори. Я утонула в алом зареве. Пока выплевывала пушинки из горла, ко мне подплыло грузное тело похитителя.
Салезуб швырнул в мое лицо пригоршню пуха и расхохотался.
- Тебе нравится! Не правда ли, моя постель шикарна?
- О, да, постель из груды замаранных перьев достойна хозяина.
Он схватил за ступню и рванул под себя. Но моя пятка мастерски припечатала его нос к раскрашенной щеке.
Хвастун не ожидал отпора. Боги, подсматривающие за нами, посмеялись над наглецом.
- Подлая рабыня! Грубишь хозяину? За эту дерзость я накажу тебя. Будешь анус лизать и молить о пощаде. Будешь ползать в ногах до тех пор, пока чашечки коленей не отвалятся и не украсят мой набедренный пояс. Ты проклянешь свой гнусный язык и собственными руками вырвешь его, а потом вырвешь свои синие глаза и подашь в нефритовой чаше мне, господину.
Он вытащил из-за пояса каменный нож. На острие заиграл солнечный луч из окна. Я зажмурилась от яркого света. Саблезуб провел языком по лезвию.
- Посмотри. Сам заточил. Лезвие, как жало осы. Возьми
- Не нужен твой подарок.
- Это не подарок. Хочу полюбоваться, как этим ножом ты отрежешь и положишь на тарелку сначала свои неласковые губы. А потом...
- По-твоему, воин, терзающий женщин, герой? Отвали от меня, скунс.
- Я не шучу. Ты знаешь, насколько я несговорчив с врагом, а тем более с ночными воровками, - он вскочил и занес над моей головой топор.
- Глупец, ты выглядишь, как мальчик, играющий в куклы. Так-то ценишь волю отца и его честь? Не ради любовных утех я здесь. Длинноголовый готовит меня к важной миссии.
- Когда ты, наконец, что отец - всего лишь немощный старец, который не способен даже себя защитить?
Он снова попытался завладеть моими ногами, но получил отменный удар в челюсть. Голова резко откинулась назад, горло хрустнуло, но позвоночник не сломался, глупая голова с окосевшими глазами чудом удержалась на плечах.
Кто не знает, на что способен рассвирепевший воин?
Саблезуб присел, зарычал, подражая повадкам дикой кошки.
Но нет, не храбрый ягуар, увы, а мокрый мартовский кролик приготовился к смешному броску. Я прочитала в суженых зрачках не страсть, а обиду. Ту самую, над которой посмеялся бы даже ребенок.
Но... Я тоже умела драться, и дикая кровь охотников Солнечной долины уже вспенила мозг:
- Война, так война! - я зарычала, злобно, гневно, призывая богиню Смерти на мою сторону.
В подлунном мире не может быть прощения подлому охотнику. Особенно после недостойной охоты. Пусть смертный поединок решит нашу участь. Я зарычала. Как зарычала бы сама смерть.
Саблезуб отразил этот рык своим боевым гортанным кличем, и взмах его топора со свистом разрезал воздух.
Моя ладонь сжала рукоятку топорика, подаренного Верховным жрецом. Древко было невесомо, как лапка орлана, а лезвие заточено горным хрусталем так искусно, что острие можно было сравнить с невидимым жалом. С таким оружием не страшен любой враг.
И пока хмельной от ярости Саблезуб летел в затяжном прыжке с поднятым топором, жало моего оружия приметило складку между грозно сведенных бровей. Клянусь, не промажу, расколю надвое пустой горшок!
- Я проучу тебя!
- Сдохни!
Топоры скрестились.
- Стойте, дети! - обломал песню стали крик, текущий из другого измерения времени. - Прекратите! Выслушайте! Остановись, Саблезуб! Замри, Синевласая!
Но боевые топоры не подвластны доводам рассудка. Зов ненависти приказал украсить жижей мозгов стены холодного и скучного дворца.
Война, как упоительно твое начало!
Смерть в бою - подвиг!
Заткнуть дрянью кишечника глотку врага - достойный финал.
Топор Саблезуба. с бешеным свистом разрезал воздух.
Моя рука не дрогнула.
Смертью заплатит соперник за дерзость.
- Ты покойник!
Удар!
Отражен!
- Тварь, я засажу топор в твою нору!
Удар!
- Сдохни!
Еще удар!
Верховный жрец вклинился между скрещенными топорами и отклонил смертельные лезвия вниз.
- Отец, - воскликнул Саблезуб, - уж лучше бы ты не путался под ногами!
- О, жрец, - прохрипела я. - Отойди в сторону. Я расколю этот пустой орех.
- Дай руку, женщина, - сказал Длинноголовый, - Я отведу тебя на брачное ложе. Пришла пора познать мужчину. Ты вся горишь от желания. И Саблезуб жаждет тебя, Синевласая. Твой супруг должен быть нашей крови. Вы, дети, любите друг друга. Приятно на вас смотреть.
- Нет, вождь, - я вырвала пальцы из его ледяной настойчивой руки.
- В чем дело?
- Я не готова к замужеству...
- Твоя зрелость позволяет надеяться, что да.
- Я дала обет...
- Обет? Какой обет?
- Стать невестой Кецалькоатля.
- Кецалькоатля? Ты говоришь про того смешного клоуна с длинными перьями сзади и спереди? - глаза Длинноголового насмешливо сверкнули. - Историю с Кецалькоатлем мы тоже знаем. Она нас здорово повеселила в свое время.
- Клянусь, я засажу этой дуре по глотку! - крикнул Саблезуб, выбегая из зала.
- 37-