То есть, вода неисчерпаемо сложна и многообразна как сама Вселенная. Но и так аномальна, как во Вселенной ни для чего другого просто недопустимо. И я потому вновь вернулся к воде, что кроме недостатков, изложенных выше и не перекрываемых ее преимуществами, у водных животных в отличие от насекомых раскрываются необозримые перспективы мутаций на основе самого излишнего содержания воды в организме. Например, сама бесконечно многообразная и изменчивая структура воды, в которую можно встраивать все что хочешь, делает материал для естественного отбора бесконечно разнообразным.
Но не только в разнообразии материала для естественного отбора дело. Сама частная так сказать жизнь отдельного животного от рождения до смерти протекает в непрекращающихся модификациях. В результате долгая жизнь животного может дать жизнь дочерним животным с совершенно различными от помета к помету генетическими предпосылками. Между тем как у насекомых может совершенствоваться только один хитин, и как говорится шаг влево, шаг вправо от него – побег, можно стрелять, прекращать «самовольство».
Именно в этом кроется и сила, и слабость человека. Он всегда больной или полубольной, здоровых среди людей нет в отличие от большинства насекомых. А если физически здоров как бык, то умственно до старости – ребенок. Но не ради этого я затеял разговор о неимоверной сложности воды. Вода – только предпосылка, чтобы рассмотреть соотношение между разумом и инстинктом в связи с различиями в индивидуальном и массовом сознании.
Инстинкт и разум, покоряемые массовым сознанием, и
разум, покоривший массовое сознание
Инстинкт – это тот же самый разум, только собственное «Я» в нем не имеет почти никакого значения. Собственное «Я» у насекомых нужно только для набора индивидуального опыта с единственной целью – тут же передать его сообществу в его полное распоряжение. Именно поэтому у более высших насекомых сообщество (социум) так развито и принимает все решения. Как? Пусть подумают узкие специалисты. Для меня же вполне хватит конечного результата: организация жизни насекомых строго предопределена и совершенствуется не в отдельных индивидуумах, а – в сообществе в целом. При этом сам состав видов насекомых (три четверти от всех видов на Земле) и выживаемость насекомых в природе несравнимы с выживаемостью и видами, например, человека. Они на порядок – выше.
Я уже писал, что сообщество насекомым нужно потому, и они его достигли, что, во–первых, единая жизнь у них разорвана стадией куколки, и две трети ее – почти мертвый сон. Во–вторых, стадия личинки – только еда стройматериала и строительство себя и домика, чтобы было, где заснуть. В третьих, стадия взрослого насекомого – одна шестая жизни и предназначена для совокупления, заготовки кормов для личинки и общения среди себе подобных. При этом мама никогда не увидит своего малыша, она помрет, едва успев снести яичко. А папа помрет еще раньше, едва успев сделать приятное маме. Но так как на все это требуется одна шестая жизни, то на общение взрослых особей между собой едва ли будет больше одной двенадцатой жизни, округленно – десятая часть. Поэтому единственный выход – социум. Именно он несет в себе разум, передаваемый всем особям в виде готового, жесткого диска с записью. И это называется инстинкт. Именно потому, что собственное «Я» в нем не участвует.
Но и человек несет в себе слабые остатки инстинкта, я их часто называю синдромом чукчи, без карты, компаса и часов, не имея ни единого ориентира, идущего туда, куда ему нужно. Отсюда я делаю вывод о том, что первичны все–таки насекомые, а значит, жизнь произошла не в воде, а – на суше, где в любом камне на Земле вода есть, только в очень ограниченном количестве. Поэтому совершенствование насекомых не останавливается, только оно идет без участия «Я», за счет социума и его массового сознания, каковое в человеке тоже отчетливо видно. Но оно индивидов в их массе сильно оглупляет.
Сейчас я хотел бы напомнить о той структуре воды, о которой я писал выше, плотность которой примерно равна плотности гнейса, и существует она в космическом холоде. К этой воде я, пожалуй, прибавлю сведения о том, что в космосе могут образовываться и существовать минеральные мембраны, примерно такие, как в живой клетке. И выполнять ту же самую роль ситечка для избранных атомов. На этом основании я делаю вывод, что для синтеза белка не обязательно нужны моря и океаны. Единственное условие, чтобы вода все–таки присутствовала бы, хотя бы в минимальных количествах и хотя бы в одной из ее бесчисленных форм.
После этого мне ничего не остается, как обратиться к растениям, ибо, когда говорят о живой клетке, не делают различия между клетками животного и растения. В них обеих – живые клетки. Тем более что ученые до сих пор никак не договорятся о том: растения или животные обыкновенные грибы? Но вот что интересно. У человека – 35 тысяч генов в геноме, у червяка – 20 тысяч, а у растений генов значительно больше, чем у человека. Поэтому не надо думать, что венец творения слишком уж далеко ушел от обыкновенного червяка, а то ученые, еще ничего не посчитав, самонадеянно думали, что генов у человека 70 тысяч. Посчитали и, как говорится, прослезились. Но не в этом же дело, я вовсе не хотел оскорбить человечество. Дело в том, что у растений генов – больше. Значит, у растения не только больше выживаемость, так как на каждый катаклизм есть свой ген, без катаклизма – спящий, но и более длинная история приспособления.
Кроме того, хотя в растениях примерно столько же воды, как и в человеке (иногда больше, 98%), тем не менее, столько воды растениям не нужно, ибо «в процессе фотосинтеза используется лишь ничтожная часть поступающей в растение воды». Конечный результат фотосинтеза нуклеиновые кислоты и белки, в том числе и хитин грибов, точно такой же, как у насекомых, главнейшая, но меньшая часть которого – атмосферный азот. При этом вновь образовавшиеся белки при отмирании растений вновь разлагаются на составные части бактериями и служат пищей вновь вырастающим растениям и животным. «В биологическом круговороте веществ особое место принадлежит азоту». «Безхлорофильные растения доводят мертвую растительную массу до полного разложения. Растительный мир в целом можно рассматривать как автономную природную систему, внутренне противоречивую (созидающие органическое вещество и разрушающие его растения), саму себя поддерживающую».