Какой же вывод отсюда? В прекращении использования технологии, в которой, повторяю, было очень много привлекательного, виноваты больше всех сами основоположники этой технологии и, прежде всего, сам ее автор, Владимир Семенович Мучник, или как там его по–еврейски? И институт его ВНИИГидроуголь, в просторечии «еврейский», тоже канул в лету. В период расцвета в институте этом трудилось свыше 1000 человек.
Про Гоголя, проституток
и заказчиков на историю
Введение
Плохо быть старым, но и хорошо быть старым.
Редко молодость бывает предусмотрительной, чаще она готова все вокруг сожрать или использовать, даже во вред себе. Дней и ночей никогда не хватает, но тратятся они попусту. Понятие завтра не существует. Но всегда охота быть старше. Молодость тяготеет собой, значит, она понимает подсознательно, что неразумна.
Старость со многим покончила. Немного приобрела. Главное приобретение – история: себя, народа своего, и мира. Правда, на небольшом временном расстоянии. Главное преимущество этой истории в том, что, если ты ее не пишешь, не обнародуешь, а держишь при себе, то она весьма объективна. Ибо немного найдется людей, у которых внутреннее чувство правильности, справедливости, полезности обманывает. Это видно даже по кошкам и собакам, надо только понаблюдать и взвесить. «Писатели» же редко бывают искренними. В основном тогда, когда не им платят за написанное, а они сами платят, чтобы напечатали. В этом случае ограничением может быть только известная болезнь.
Не надо думать, что история за жизнь одного человека очень уж маленькая. К ней можно прибавить рассказы мамы и папы, дедушки и бабушки, которые столь же объективны, как и ваша собственная история. А это уже не менее 100 лет. Чтобы легче понять, что это такое, напомню, что паровоз изобретен примерно 200 лет назад, но уже 50 лет назад паровозы перестали использовать, слишком уж они устарели. Напомню также, что 50 лет назад наш настольный компьютер едва ли поместился бы на стадионе в Лужниках, и всего несколько лет назад из «мобильника» стало возможным достичь «интернета», что еще 10 лет назад казалось чрезвычайно смелой фантастикой Станислава Лема.
В связи с этим пишущие за деньги историки любят больше историю за 5 тысяч лет до нас, ибо там можно врать напропалую. Правды в такой истории едва ли наберется один процент, значит, 99 процентов –вранье. А зачем это нужно? Вот вы поверите, если вам кто–то на улице скажет, что еще 50 лет назад 70 процентов, по крайней мере, русских женщин ходили, простите, без трусиков, совсем без ничего, только в рубашке под юбкой? А вот, если вам это же скажет ваша бабушка, живая история? Веря безусловна бабушке, вы начинаете верить истории 5 тысяч лет назад. И этим пользуются историки в форме безапелляционного утверждения.
А есть ли историки, пишущие не за деньги, а из любви к самой истории, вернее даже, из–за любви к исторической истине? Все историки во всех учебных заведениях, начиная со средней школы, рассказывают и пишут историю исключительно за деньги. Это их средство пропитания. Все историки, которые работают в самых различных исторических институтах, включая Академию, и труды которых массово напечатаны, тоже делают это ради денег, ради существования на этом белом свете. И они очень гордо, не знаю почему, заявляют, вроде как полют грядку, это – моя работа. А если за работу платят, то следят не только за количеством, но и за качеством. И за полет мысли надо отвечать своим рублем. Таким образом, все перечисленные историки пишут только то, что заказано, как на за заказ тачают сапоги. Не станет же сапожник из юфти, которая ему выдана заказчиком на сапоги, вырезать кожаные цветочки.
Остаются профессиональные историки, которых не печатают массовым тиражом, и даже перестают платить им деньги как профессиональным историкам. Но тогда они перестают быть профессиональными историками и переходят в класс любителей. Вот о любителях я и хотел поговорить, в том числе и о себе. Им ничего не надо ни от кого. Особенно денег. Они пишут из души и из головы, напичканной прочими профессиональными историками. Разумеется, им охота, чтобы про их мысли узнали люди, но это редко удается. Так как на самое историю они еще кое–что могут наскрести у себя в карманах от другого вида деятельности, но уже на издание своих трудов рассчитывать не приходится. А миллионерам – любителям истории я не верю, так как не только заработать миллион честным трудом невозможно, но даже и сохранить его в целости, если он достался от папы с мамой. Поэтому, если ты миллионер, то на 99 процентов – не совсем честный, что для истинного историка совсем не годится. Конечно, я не стану отрицать, что в этом списке есть исключения, подтверждающие общее правило.
Любители истории – это самые честные историки, ибо они за историю не получают деньги. И именно за это их страшно не любят профессиональные историки, как не любят гаишники хорошо знающих дорожные законы автолюбителей. Профессиональным историкам невдомек, что если двоечник по школьной математике вдруг доказал теорему Ферми, то он тут же автоматически становится профессиональным математиком. У профессиональных историков нет такого четкого критерия оценок как у математиков. Поэтому они уничтожают соперников–любителей по–женски, без логики, но с помощью обзываний. Дескать, дилетант, дурак, «образованец», чего с него возьмешь? И сами зачастую оказываются в дураках, только это широкой публике неизвестно, так как опять же у любителей нет доступа к печатному станку. Это напоминает спор двух женщин, одна из которых, сильно обозленная, кричит: у твоего мужа х.. кривой. А вторая, не будь дурой, спокойно отвечает: а мне что, стрелять из него, что ли?