Заказчиком истории, как известно уже вам, является правительство. И ему очень даже необходимо, чтобы она была очень гладкая, непротиворечивая, и желательно, чтобы в ней присутствовал здравый смысл. Это с оглядкой на алгебру и геометрию, в которых здравый смысл – обязателен. Но, в крайнем случае, можно обходиться и без здравого смысла. Например, при изучении маленькой кучки крымских татар, которые терроризировали раз в десять–двадцать русского народа больше, чем их самих было в наличии. Включая грудных татарских детей.
Правительство же всегда состоит из элиты данного народа, самых хитрых, пробивных, а главное,
неотягощенных совестью людей. И из элиты обратно в народ хода нет. Как попал туда, так там и остался. Но всей элите во власти места не хватает, хватает примерно половине. Поэтому те, кто ныне не у власти, стараются выдумать что–нибудь такое, чтобы власть у тех, кто ныне ей пользуется для наполнения своих карманов, отобрать. И набивать свои карманы. Впрочем, не только карманы. Для некоторых сам факт нахождения во власти ценен, чтобы повелевать, а все бы слушались. И говорили приятные слова, зачастую совсем не по делу, а просто потому, что ты во власти. Тогда денег не сильно много надо, но достаточно, чтобы не задумывался о средствах съездить на Канары, едва только мысль затеплится в этом направлении. Или в другом, аналогичном. Паны дерутся, а у холопов чубы трещат – очень правильная поговорка. Ведь паны дерутся в виртуальном, так сказать, мире, а народ – на самом настоящем фронте, например, в Чечне. Или вообще в гражданской войне, когда не одна Чечня в наличии имеется, а тут тебе и Уральская республика, и Сибирская, и Дальневосточная. Но это когда элита уж очень сильно перессорится между собой, до отделения и самоопределения на изрядном куске земли. Но я пока не об этом обстоятельстве, а о предыдущем. Когда одна часть элиты царствует, вторая ее пытается свергнуть, а третья часть хочет тихой сапой забраться к той части, которая царствует, и раствориться в ней. Поговорю пока об этой третьей части.
Вы заметили, что как только конкретного представителя властвующей элиты отгоняют от кормушки, так он сразу же становится шибким демократом. Например, Александр Яковлев, тот который из Политбюро ЦК КПСС, до 60 лет чего только не городил в этом самом Политбюро, хоть святых выноси. И если он где–то и когда–то из под стола чего–то там и пищал антитоталитарное, то никто в стране этого не слышал. И даже не догадывался, что в Политбюро сидит демократ и либерал одновременно. Демократы и либералы в это время сидели по тюрьмам, психушкам или вообще были «выдворены» из страны. Или как Джордано Бруно, не отрекаясь, сгорели на кострах. А этот, видите ли «прозрел» на седьмом десятке, как эсэсовец из Бухенвальда стал бы бороться за права евреев, тех, которых не успел сжечь. Или гэбэшный полковник, у которого в плоть и кровь должен был въестся атеизм, иначе его и близко бы не подпустили к «конторе», ходит и крестится на каждый купол. Да жесткого диска в 10 гигабайт не хватит, чтобы всех их перечислить.
Много ли на земле людей типа Джордано Бруно или правозащитника Ковалева? Даже меньше чем сумасшедших, много меньше, считанные единицы. Даже великий Галилей к их типу не относится. Поэтому они нигде и никогда не добьются успеха и всеобщего признания. Так же и настоящие историки. Им тоже никогда не дадут ходу к массам. Заказчики не дадут. Только отдельные люди ознакомятся с их трудами, всплакнут и возрадуются одновременно.
Заказчики – это «родители» взрослых пап и мам, которые хотят воспитывать мам и пап как те воспитывают своих деток. В большинстве случаев – на вранье, как те и сами делают со своими настоящими детьми. И все всё понимают. Заказчикам это позарез необходимо, чтобы выжить. Все остальным – наплевать, есть дела поважнее, например, чего–нибудь поиметь здесь и сейчас, хоть женщину, хоть кусок хлеба.
Кто может заниматься наукой?
Кажется, я задал глупый вопрос, но, в общем–то, он не глупый. Я его задал, прежде чем перейти к исторической науке потому, что на точных науках легче и понятнее для вас показать, что наукой могут заниматься не миллионы, а считанные единицы людей, хотя наукой и, правда, занимаются миллионы. На возражение о том, что наукой может заниматься тот, кто хочет учиться, я отвечу русской поговоркой, что, дескать, заставь дурака богу молиться. Он весь лоб расшибет. Есть у меня на памяти такой студент, который только ел, спал и учился. Больше ничего, притом спал очень мало, отрывая от сна время на учебу. Но ни одного экзамена сдать с первого раза не мог, а сдавал только с третьего – пятого раза, из–за жалости к нему. А на пятом курсе вообще с ума сошел. Института не закончил, и всем было его очень жалко. Вот видите, какая бывает жажда к учебе, совершенно бесполезная. Но, это – крайний случай. Но все равно, желание – это еще главный критерий, что человек может заниматься наукой.
Второй критерий – это как человеку науки даются? Вернее даже не как отдельные науки даются, а как дается весь их комплекс? Я уже где–то писал, что химию ненавидят почти все потому что, дескать, она всем плохо дается. Но она не плохо дается, а ее плохо дают, как–то так исторически вышло. Ее просто не с того начинают изучать, с чего ее изучать надо, чтобы она давалась легко. Поэтому в данном случае это – не критерий. Но все равно, большинству людей какой–то комплекс наук, например точные науки, даются легко, а неточные, например природоведение (огромный комплекс наук), — из рук вон плохо. И если распознать в раннем возрасте эти «наклонности», то из этого человека получится большой ученый в данной малой (узкой) области знаний. И это является широчайшим заблуждением, как я покажу ниже.
Да, когда–то давно именно так и было. Алхимик сидел и смешивал в пробирке, что под руку подвернется, желая получит совершенно случайно кусок золота. Но сегодня–то в этой алхимии сосредоточено несколько десятков химических наук, и не только химических, но и физико–химических, и физических, и даже наук, так называемых квантовых. Поэтому древний алхимик являлся кладезем всех тогдашних наук, исключая религию и юриспруденцию, а ныне «отраслевой» ученый знает, например, только квантовую механику, и ничего больше. Я таких ученых называю инженером гайки номер восемь. Все знает об этой гайке номер восемь, ну, абсолютно все, но ничего больше, даже о гайке номер десять абсолютно ничего не знает.