Поэтому в создатели стержня истории лучше всего годятся пожилые, хваткие мужики, себе на уме и без всякого исторического образования, исхитрившиеся выкормить четверых детей в стране, где вдвоем с женой вполне можно подохнуть с голоду не разгибая спины над работой. Это называется практический ум, что значит – ум изворотливый, логичный, который из всех сказок извлекает только намек – добрым молодцам – урок, а остальное все отбрасывает, так как сказка – ложь да в ней намек.
Естественно, что такой вывод 95 процентам ученых историков очень не понравится.
Кроме того, государственной истории не должно быть. А то у нас развелось слишком много государств за последние 50 лет, и ожидается – еще больше. И в каждом государстве – своя история, которая не согласуется ни с одной соседней. Я бы вообще создал при ООН Институт истории с представительством от всех стран по одному человеку, но ни одного члена–представителя пресловутой «Восьмерки» (вернее 7 + 1) я бы туда не допустил. Равно как и членов Совета Безопасности. Вот этот институт и написал бы Всеобщую историю мира. А все остальные историки пусть пишут исторические исследования для всеобщего обозрения, но никоим случаем не пишут школьных учебников в своих странах. Это должно преследоваться как международное пиратство или терроризм. Тогда школьники по всему миру будут изучать одну и ту же историю и те, которым она понравится как наука, примкнут к ней примерно как в массовый кросс, с одинаковым для всех стартом.
Но это – несбыточная мечта. А, впрочем, почему? Чем история хуже здравоохранения, объеденного во Всемирную Организацию (ВОЗ)? Ведь вирус идиотской истории калечит души, что важнее, например, борьбы с оспой или малярией.
Палач Марк Дейч
Как мы относимся к палачам, я думаю, объяснять не надо. Гораздо любопытнее узнать, что думают палачи о себе сами. И надо исходить, прежде всего, из того факта, что палач – служба постоянная, например, как слесарь–лекальщик или столяр–краснодеревщик. И лекальщик, и краснодеревщик, естественно, гордятся своей работой, например как Безенчук из Ильфа и Петрова: «Гроб – как огурчик!» Из чего следует, что, во–первых, надо долго учиться, во–вторых, надо иметь постоянную практику, иначе навыки – пропадут.
Палачу тоже надо постоянную практику, а то не попадет топором по шее. Для наглядности попробуйте первый раз в жизни или через год перерыва взять топор в руки и три раза подряд попасть в одну и ту же зарубку, что плотник делает и сто раз подряд, даже не задумываясь о том, чтобы попасть. Рука сама наводит топор в нужное место. То же самое относится к умению забивать простые гвозди с двух–трех ударов по гвоздю, а не по пальцам. То есть палач должен быть профессионалом точно так же как и сантехник.
Переходим к гордости. Ловко снести голову – это то же самое, как выстрогать Буратино из полена. И, разумеется, палач этим гордится. Только закавыка в том, что эта гордость несколько несовместима с предметом, над которым палач «работает». Ибо от краснодеревщика и после его смерти остается предмет его гордости, переживший уже несколько поколений, например, от Екатерины Второй, а после палача остается только скоропортящийся предмет для закапывания в землю. Чем же тут гордиться? Это примерно как гордость собой продавца, умело впарившего покупателю бракованный утюг, уже два года валявшийся под прилавком. Это гордость без свидетелей своего торжества. И опять же заметьте, посторонний человек, видевший как впаривает ловкач–продавец простофиле утюг, только что им самим сданный из–за брака, невольно воскликнет, естественно, про себя: «Ну и ловкий же ты парень!» Именно так на мгновение подумают о палаче, ловко отделившем голову от туловища, и тут же забудут про это, возвращаясь домой от лобного места к своим повседневным делам.
Именно поэтому палачу надо много подумать, чтобы оправдать свою работу в своих собственных глазах. О восприятии же всеми остальными людьми этой «работы» я уже говорил. Интересно в связи с этим узнать, что думают сейчас о себе те наши трое или двое ГРУшников, сидящих ныне в катарской тюрьме за убийство Яндарбиева. Но этого мы не узнаем. Придется сосредоточиться на том, что они, включая первого упомянутого палача, думали, когда только шли, ехали, летели на работу к виртуальной плахе. Естественно, любой палач найдет себе оправдание, дескать, он этим своим делом Родину защищает. Или что–нибудь в этом же роде: общественную нравственность, смерть шпионам! Или вообще «единую неделимую», президента Путина и так далее. Так–то оно значительно легче идти, ехать, лететь «исполнять».
У Марка Дейча тоже есть пунктик – защита евреев. Будто он живет в рейхе, а не в России, где евреям простор более широкий, чем русским. И это мне вам даже не надо доказывать. Я имею в виду простор для деятельности.
Замечу, что лично я к евреям отношусь не с очень большой любовью, зато – с беспредельным восхищением их природному уму, широкому образованию, умению видеть главную цель, настойчивости в ее достижении и стремлению преодолевать любые трудности. Поэтому истоки моей к ним нелюбви – в зависти. Как завидует лентяй труженику. Так что мне лично кажется, что евреи не нуждаются в таком защитнике как Марк Дейч.
Сейчас я объясню, почему. Только мне надо сделать для вас ссылку еще на один мой анализ писанины Дейча щелкоперствующего о Солженицыне, вернее, о его книге «200 лет вместе», вторая часть. Статья называется «Говорить или не говорить в доме повешенного о веревке?». Почитайте, она ведь будет как бы введением к настоящей статье.