Естественно, не все ехали на площадь, похмельные шли опохмеляться, домовитые шли клеить недоклеенные обои или ремонтировать стайку, покосившийся забор и так далее. С течением дней к этим «недобросовестным выражателям своего гнева» присоединялось все больше людей, всем все надоело, даже фотографироваться у корреспондентов. Шахтерское начальство тоже вспомнило, что надо же и план по добыче угля выполнять, так что подгон автобусов для поездки на «гнев» прекратился, в райком, КГБ и в прочие инстанции сообщили, что автобусы сломались. Так «гнев» и затих сам собой, корреспонденты разъехались. Правда, когда требовалось из Москвы, «гнев» оживал то тут, то там. Это я рассказываю изнутри событий, притом не с «площади гнева» как Ряжский, а из самого нутра, притом в трех городах: Белове, Прокопьевске и Новокузнецке. С «площадей гнева» вид был совсем другой, сам по телевизору видел. Одни орали, что живут плохо, вторые, что крыша протекает, третьи, что вообще все начальство надо убить.
И заметьте, домны не потушили, а то бы их потом надо было полгода отбойными молотками долбить, металлургов не послали «выражать свой гнев». А на шахтах работали аварийные бригады и откачивали воду, следили за проветриванием, обеспечивали жизнестойкость их, словно это была не народная стихия, а проведение плановой первомайской «демонстации солидарности трудящихся всех стран».
А теперь давайте я вам расскажу, как работали кузбасские спецслужбы за месяц до этого. Стоило одному молодому гению из подведомственного мне института где–то по пьяни сообщить собутыльникам, что он желает за границу, как ко мне на следующий же день явился майор из КГБ и потребовал подробнейшего отчета о «настроениях» этого молодого гения. У каждого мало–мальского начальника под стеклом на столе всегда лежал листок с телефоном дежурного КГБ, по которому он обязан был звонить по делу и без дела, главное не пропустить сообщить хоть о чем. И на той стороне провода всегда, днем и ночью находился слушатель: але, я вас слушаю. В «Плане ликвидации аварий на шахте» имелся лист со списком телефонов номеров так в сорок–пятьдесят, иногда и до сотни (Список № 1), по которым вызывались на шахту люди, ответственные за ликвидацию аварии, притом строго по номерам 1, 2, 3 и так далее. Так вот, если я не ошибаюсь, на третьем или четвертом месте в этом списке стояло КГБ, впереди его были только горноспасатели, главный инженер шахты и пожарная охрана. Последняя даже не всегда вызывалась, если горело внутри шахты, под землей. Райком и горком КПСС в этом списке были немного сзади КГБ.
Паспорт каждого иностранца, посетившего наше предпритие, а их в год было до сотни человек, я носил в КГБ для снятия с них ксерокопии, навирая иностранцам по строго установленному правилу, что паспорта я взял «на прописку».
Теперь я хочу вас спросить, могло ли быть в свете вышеизложенного, что люди вышли спонтанно «выражать свой гнев», а КГБ, горком ничего не знали? А потом «растерялись», а потом сам черт не знает что? Да ни в жизнь! Все организовано из Москвы, согласно плану, правда, несколько выскочившему из своих плановых «рамок». Да и пятилетние же планы сроду не выполнялись. Народ российский никогда так не взбунтуется, целиком и полностью! Сотнями лет проверено. Он только может сжечь ляпкина–тяпкина, стряпчего помещика Троекурова, а потом пойдет громить того, кого прикажет свой собственный же помещик Дубровский, притом даже не подозревая, что сей помещик просто обогащается и руководит их «гневом» в своих собственных интересах. Может от голода приварить пару вагонов к рельсам, а его родня женского полу из сострадания к мужьям и сыновьям может набить морду партийному секретарю. Но сегодня у всех этих личностей – охрана и «крыша» с автоматами.
Некоторый свет на инициаторов «народного гнева» из высших эшелонов советской элиты и институтов принуждения проливают сведения, что в верхушке советской власти зрело решение официальной приватизации советских богатств между собою, но элита разделилась по интересам на два лагеря. Одни, наиболее старые и богатые, хотели дожить свой век при старом порядке, а новая «молодежь» лет до пятидесяти хотела сейчас и себе одной. Вот они–то и организовали все то, что позднее назвали «народным гневом» в Кузбассе. Старики же проспали, да и армия им уже плохо подчинялась, недаром ее убрали из Афганистана, не говоря уже о КГБ, у него были свои интересы при разделе. Но сейчас уже все хорошо. Получили и те, и другие. Правда, при дележе пирога в столовую заскочило несколько человек совсем неизвестных, но ловких как кошки. Потом с ними даже начали считаться. Но это все мелочь уже. Каждый новый царь у нас всегда имел новых фаворитов и разрешал им иметь денег приблизительно столько, сколько имеет российский годовой бюджет. Или мне их надо всех перечислять, начиная с Алексашки Меньшикова? И его судьбы в Березове. Или Гусинского в Испании? Или Березовского из Англии? Да, даже и про президентского зятя из Аэрофлота. Или совершенно «нового», из так называемой группы «Альфа», звезда которого пока – высоко, но будет больнее падать при новом царе или изменении настроения старого. Скучно. Весело то, что Россия не реформируема изнутри. Конечно, не для нас с вами, а для наших правителей. Вот американцы со всем остальным миром в лице Всемирной торговой организации и взялись за нашу с вами жизнь. А вас ряжские и прочие сашкины настраивают против этих «злодеев». Притом от своего позорного имени, а не от имени властей, «гениев».
А Ряжский все–таки нам пишет про «народный гнев», зачитаешься, специалист!
Далее, 1991 – 1992 годы. Ряжский нам пишет про износ основных фондов в промышленности, даже составил таблицу, я ее сейчас приведу. Этой таблицей Ряжскому надо нам доказать, что почти все советское оборудование заводов, шахт и фабрик в одночасье износилось. Поэтому, дескать, у правителей и возникла необходимость все его отдать вышеупомянутым олигархам, то есть самим себе. Зачем оно народу, такое старое, а олигархи его отремонтируют, а потом уже раздадут народу. Где–то в начале четвертого тысячелетия.