Чем же отличаются бунты от революций? Вот если бы «русский» бунт был бы, например, в Чехии, Англии или Франции, то он бы имел статус революции и с этой революции был бы толк, как мы только что видели. Притом не только в указанных странах, но и в соседних, и целиком в Западной Европе. А у нас бунт, например, в Саратовской, Костромской или еще в какой–нибудь губернии, которая поболее иной западной страны будет, тут же подавлялся войсками, набранными в Вологодской, Астраханской или еще какой–нибудь губернии, подальше от бунтующих губерний, и на этом ставилась точка в «революции». Вся наша народная беда состояла в том, что Россия была «единой и неделимой». Вы думаете, английский или бельгийский король, когда у него «революция» намечалась, не просил помощи у соседей–королей? Просил, разумеется, но кто же ему даст солдат, кроме русских царей? Да и солдаты западноевропейские разве пойдут? Ведь не родину защищать, а черт знает что. Вот и старались соседи–короли не доводить свой народ до «революции», а по–нашему – бунта. Даже соревнование устроили, кто дольше без бунта обойдется? Все это на демократию работало, притом безотказно.
Можете ли вы, господа россияне, представить себе, чтобы все 200 народов российских сразу вдруг забунтовали от Кенигсберга до Сахалина, и от Кушки до Таймыра? Чтобы получилась революция. То–то и оно. А подавление бунта в отдельно взятой губернии «единой и неделимой» Родины с большой буквы или по–современному «установление конституционного порядка», «борьба с незаконными вооруженными формированиями» является «внутренним делом государства», «единого и неделимого», да еще и с большой буквы. И не смейте нам советовать, господа западники! За «жесткость» в виде «ковровых бомбардировок» Чечни можете немного поругать, но, опять же: «дрова рубят – щепки летят». Так что советуем заткнуться. Вот поэтому–то у нас целых триста лет и не было революций. Все они шли по графе: бунт. И сейчас идут по этой же графе. И заметьте, сперва вооружили «бунтовщиков», чтобы они немного посопротивлялись, не сразу сдались «восстановителям конституционного порядка». Ну, и ошиблись маленько, не на тот народ напали. И таких провокаций, сопровождаемых «ошибками» – полнехонька история Руси. Ведь без бунтов совсем – тоже плохо, не будут чувствовать «жесткости руки», под которую все попали почти добровольно. Ну, разве что немного «брали» как Казань, «присоединяли» как Тверь и Рязань, «покоряли» как Сибирь, или вообще «усмиряли» как Кавказ. А что, умиротворять что ли? Так и слова такого не знали тогда.
Если революции в России невозможны из–за ее широты и долготы и 200 народов, то власть менялась всю тысячу лет методом дворцовых переворотов. Но описывать их все, я думаю, вы не потребуете от меня. Замечу только, что сейчас перевороты начали делать без лишнего шума и гама. Начало положили при замене генсека Хрущева. Потом нашли еще более, так сказать, «народный» способ: КГБ организовал «народные выступления шахтеров Кузбасса», фактически за деньги, которые платили в виде зарплаты шахтерам за то, что они сидели и стучали касками об асфальт. Я свидетель всего этого и описал в своих работах. Потом такую же почти штуку учудили в Москве. Я тоже был около Белого дома, когда Ельцин «провозглашал новую эру». Я только точно не установил, откуда возили пирожки с капустой, ливером и водку, может, с Лубянки? Правда, на эту «удочку» попались и простофили–демократы, а троих даже задавили нечаянно БМПэшкой. Так столько было шуму поднято, будто это 100 тысяч мирных жителей Чечни разбомбили. Потом вообще стали перевороты устраивать с помощью «всенародного волеизъявления» по методу Павловского, с помощью «эффективной политтехнологии», Центризбиркома и машины под названием «ГАС–выборы». Это, чтобы показать этим болванам в Совете Европы и прочим зарубежным демократам, что у нас «все О’Кей».
Надо бы еще сказать, что «революция 1905–го года» – это тоже простой бунт, такой же, как на Ленских приисках из–за чрезмерной жадности российских предпринимателей, кормивших работяг гнилым мясом. Февральская же революция – это действительно революция, но она произошла от усталости власти, которой надоело гонять туда–сюда войска и казаков, притом все они были на фронте, не снимать же оттуда. Немцы и так захватили порядочный кусок российской «неделимой» земли. Самое интересное в том, что Временное правительство не знало, что делать с Россией, или дать ей развалиться, или продолжать ее «укреплять»? Вот поэтому–то Ленин и захватил власть, совершенно бандитским способом, повторив еще раз «революцию» Дмитрия Донского. И выиграл свою «Куликовскую битву» тоже, даже скорее, чем внуки Дмитрия Донского. Оно и Ельцин ослабил имперские «вожжи», провозгласив, берите, дескать, суверенитета, сколько унесете. У него, как и у Николая II и Временного правительства другого выхода просто не было. Ситуация обязывала. А Путин сейчас его «поправляет». Точно так же как Ленин поправил «недоработки» Временного правительства. Отсюда русские «революции» сильно зависят от нахрапистости их авторов.
Вот сейчас можно продолжать цитировать спорщиков. Паникин: «Не вижу оснований все произошедшее определять как революцию, тем более великую. Потому что революция – это смертельная схватка общества с властью. (…) Итогом революции всегда является кардинальная смена правящей элиты. Ничего подобного у нас не произошло – в России правит та же бюрократия (партия, комсомол, КГБ, «красные» директора), которая довела «до ручки» СССР. Именно поэтому смена институтов, идеологии, норм поведения, которую вы рассматриваете в качестве доказательства революционных преобразований, ничего позитивного России не дала…» (выделение – мое). «Я бы так не сказал», — перебивает Гайдар, а Паникин продолжает: «Но ведь очевидно, реализовав свои идеи, вы сотворили, экономическое чудо для всей номенклатуры и продлили ее золотой век. И теперь она обладает не только властью, но и богатством. Безусловно, в тех условиях по–другому быть не могло, но это означает, что настоящая революция еще впереди».
Уважаемый читатель, согласитесь, если бы я не остановился подробно на русских «революциях» и «бунтах» на просторах «единой и неделимой» и не сравнил их с революциями в маленьких европейских странах, Вы бы, как и Паникин, верили в новую революцию, которую он прогнозирует под названием «настоящей»? Но она же невозможна в принципе, как я только что доказал. И Чечня доказывает. Возможен лишь переворот, которыми полна российская история. Ныне даже бунт практически невозможен. И Чечня это тоже доказывает. А перевороты, которые произошли в 1991–1999 годах, несмотря на «смену институтов, идеологии» и так далее, в принципе «ничего позитивного России» дать не могут. 300 лет перевороты ничего не дали, отчего же от них надо нам сегодня ждать чего–то нового? Кроме того, перевороты для того в России и делаются, чтобы «сотворять экономическое чудо для номенклатуры», новой номенклатуры, ибо старая номенклатура переворотов делать не будет. Ей это незачем, да и «старость не радость».