С этого абзаца я приступаю, наконец, к сути вопроса обозначенного в заголовке. Прошу извинить за столь длительное введение, но без него ничего не было бы понятно. Множество газет перья обломали, рассказывая, как Русская православная церковь зарабатывает фантастические деньги на бессовестной спекуляции импортными водкой и сигаретами, самым большим злом, не считая наркотиков, для здоровья россиян. С амвона она говорит одно, а внутри алтаря, в который «вход посторонним воспрещен», делает другое. Так сказать, совмещает эти в принципе несовместимые вещи: одной рукой, на виду у всех, «искореняет зло», а другой рукой, за кулисами, поощряет это зло, предлагая запретное за деньги. Притом, сами понимаете, остается в сказочных барышах. Оптовая закупка, например, виски стоит где–то чуть больше доллара за 700–миллилитровую бутылку, то есть около 30 рублей, а на российских прилавках она стоит близко к тысяче рублей, в 30 раз дороже. Получается 3000 процентов прибыли. Но обычным честным коммерсантам эту прибыль мешает получить государство, вводя импортную пошлину, такую, чтобы прибыль у коммерсантов не зашкаливала за 100 процентов. И вот патриарх «пробил» для церкви беспошлинный импорт, и все 3000 процентов прибыли стали оставаться в церковном кармане. Но вы сами понимаете, что над церковью нет ни Счетной палаты, ни милицейского отдела по борьбе с экономическими преступлениями, ни РУБОПа в масках и с автоматами наперевес. Вообще ничего нет в смысле контроля, ни общественного, ни государственного. Церковь ведь «отделена от государства».
Возьмем сигареты. Пачка «Мальборо» стоит оптом в районе 10 центов, то есть 3 рубя, а продается по 25 – 30 рублей. Поэтому для обычных коммерсантов и введена пошлина в 600 процентов от цены сделки, и им остается от этой гигантской прибыли тоже немного, но жить на эти «немного» можно. Иначе бы обычные коммерсанты вымерли. Но церковь ведь не платит эти пошлины, значит, она имеет в 6 раз больше прибыли по сравнению с обычными коммерсантами. А контроля нет, мы верим им на слово, когда они говорят, что истратили все эти деньги на «восстановление храмов». В то же время на всех перекрестках стоят иноки в рясах с кубышками и молчаливо, с укором в глазах, просят «на восстановление храма», а храмы между тем, те, что не на виду, стоят разрушенными и заброшенными. А те, что сверкают позолотой как новые наполеондоры, восстановлены на бюджетные или муниципальные деньги. И если любой желающий задаст себе вопрос, сколько людей вокруг него курят и пьют и по скольку, то, перемножив эти данные, без труда сообразит, что только за счет беспошлинных водки и сигарет церковь могла бы не только свои храмы восстановить, но и сделать бесплатный коммунизм по всей нашей стране. Наши газеты поднимают эти вопросы, но очень стеснительно. У них очень явно проскакивает мысль, что мол, «в семье не без урода», дескать митрополит Гундяев сильно разбогател, притом лично, а не его ведомство внешних церковных сношений.
Мне странно это читать и слушать по телевизору. Мне кажется, что тех, кто это пишет и говорит, никогда не вызывали в школу когда их чадо получило двойку или разбило окно. А разве мы все, в том числе и начальник внешних церковных сношений, не чада патриарха, семантику которого я специально подробно расшифровал? А если чада, то почему его «не вызывают в школу»? Вот что мне непонятно: сидит святой человек, а вокруг его чада–воры, а ему и дела нет. И никто его не имеет права обвинять. И не только обвинять, слова непочтительного о нем нельзя сказать. Так это же об Иосифе Виссарионовиче нельзя было так сказать. Сами знаете, почему. Сейчас–то, поди, можно? И даже нужно. Ведь у него, патриарха, звание–то не генералиссимус?
Прибрав к рукам главные в государстве российском способы наживы, патриарх не оставил и второстепенных, тоже немалых по существу «добавок к пенсии». Недаром умные люди называют налог на добавленную стоимость самым драконьим налогом из всех налогов в мире. И его государство наше хоть и тоже драконье, но сняло или уменьшило на костыли, очки и советские протезы типа «деревянная чурка вместо ноги». Ну, и что же? А то, что патриарх тут же сообразил и попросил Государственную думу «приравнять» свои паникадила и свечки к протезам, костылям и очкам. Наверное, за то, что он «высказал мнение» убрать Ильича из мавзолея, паникадила и пр. приравняли по НДС к костылям. Обратите внимание на «пр.», ибо с него буду начинать следующий абзац.
На паникадилах и рясах сильно не разживешься. И патриарх решил использовать «пр.», расшифровав его как золотые крестики и цепочками к ним, тоже церковная принадлежность. Прибыли возросли, ведь золото не кусок сатина на рясу, и не копеечная свечка. Но крестики эти маленькие, цепочки к ним тоже тоненькие, поэтому оборот золота достиг своего естественного предела. Ведь крестят столько, сколько рождается, а рождаемость падает. Тогда он перешел на выпуск бандитских крестов, цепей и перстней в полкило весом каждый набор. Прибыли здорово возросли. Но изощренный ум служителя Мамоне подсказал дальнейшее «совершенствование» бизнеса. А что если в золото добавлять побольше меди? Она ведь раз в сто дешевле. Но есть государственный стандарт и так называемые пробы, а также пробирные палаты, которые эти пробы ставят, дабы удостоверить от имени государства, сколько же золота в этом крестике? А вы отделены от государства, подсказала Мамона. Да, верно. И в московском метрополитене появилось 300 церковных киоска с «золотыми» церковными изделиями, на которых проб вообще не стояло, или стояло нечто, напоминающее пробу. Но люди ведь церкви верят, особенно престарелые, покупают. А когда денег нет, пытаются их в ломбард сдать, перебиться. А ломбард не принимает, говорят, поддельное золото. А старички не понимают, как так поддельное, ведь в церкви брали. Мало того, официальный завод Московской патриархии «Софрино» уличили в подделке. Так, служа Мамоне, о Боге забыли. Не люди, а сама Русская православная церковь. И если вы скажете, что патриарх не причем, и выше подозрений как жена короля Людовика под номером, то я вам скажу: вернитесь к началу статьи.
Вообще говоря, если церковь в нашей стране отделена от государства, то эта самая церковь не должна вмешиваться в отправление правосудия вообще, и в прокурорскую обвинительную работу в частности. Ибо это по всем конституциям мира – прерогатива государства как такового. У церкви же – только один Судия, Всевышний Судия. И притча на этот счет есть, мол, не суди, и не судим будешь. И патриарху эта притча должна быть известна непременно, ведь она известна даже мне. И поэтому раньше интеллигентные люди говорили своим обидчикам и вообще на их взгляд преступникам: Бог Вам судья.