Теория массового сознания разработана сразу же после знаменитой французской революции 1793 года. Ибо ученые были несказанно удивлены взятием толпой Бастилии и прочим делам, совершаемым синхронно без предварительной договоренности, как рабами, так и господами вперемешку. Совершенно так же как муравьи строят свой дом. Дальше – больше. Дошли до того, что установили: сам факт нахождения в толпе провоцирует одинаковое мнение этой толпы. При этом самые умные из толпы глупеют на глазах и воспринимают как свое, мнение наиболее мощной и отсталой части толпы. Тут без телепатии родственных душ уже никак не обойдешься. Правда, души эти родственны, пока находятся в толпе, а потом, выйдя из нее, чешут у себя в затылке: как же я так мог?
Перейдем к животным. Всем известны массовые самоубийства китов, например. Никаких внешних причин для этого ученые не нашли, сколь ни старались. А которые нашли, они не выдерживали критики. Да что киты? Экзотика. Вот, например, какого черта стадо диких баранов в полном своем составе вдруг, ни с того, ни с сего, бросается вслед за вожаком в пропасть? Или по отдельно взятой стране или региону страны так же внезапно удваивается и утраивается суицид от среднестатистического уровня. Хотя с людьми проще, тут всегда найдется причина, вернее, якобы причина. Но как с животными–то быть?
Или вот пример. Какой–либо лес заболевает от каких–либо вредителей вроде шелкопряда, взявшихся вдруг как бы с неба. По логике вещей лес должен был бы весь погибнуть, до последнего кустика, ведь противоядия против вредителя у него нет. А вредители на благодатной почве, на здоровом лесе должны плодиться как саранча. Но так же никогда не происходит, собственно, как и с большинством больных людей, выздоравливающих без всякого лекарства. Значит, как лес, так и больной человек имеет какие–то силы против напасти. Но они их не используют, благодушествуют и не сопротивляются поначалу. Более того, как лес, так и человек как бы хочет заболеть, как бы посмеивается, убежденный в безопасности. Особенно лес, чувствуя, что бок о бок с каждой сосной столько соседей, что им сам черт не страшен. И даже многие из них предполагают, что соседи им мешают, затеняя солнце. Неплохо бы, чтобы на них напал шелкопряд. И люди про себя так же думают при приближении холеры.
Но вот, сосна «увидела», что вокруг нее, насколько хватает «глаз», стоят сосны с сухими желтыми иголками, а последний человек увидел натуральными глазами, что вокруг него в доме – мертвецы. Откуда берутся силы у человека остаться живым среди мертвецов, распространяющих мириады бактерий? Но именно так в большинстве случаев и бывает. А у оставшейся в живых сосны? Конечно, она не одна посеред мертвого леса, островки таких сосен есть среди мертвой тайги. Но самое главное в том, что на эти живые островки мириады разжиревших вредителей должны напасть с мертвых сосен, не погибать же им голодом посреди сожранной тайги в виду живой красавицы–сосны? Да они ее за час должны бы разжевать и покакать ею.
Повторяю: этого никогда не происходит. Один человек в избе так никогда и не заболевает, а микробы как бы поняв, что он силен, испаряются. Или ложатся спать до нового призыва, рекрутирования кем–то, скорее всего безалаберностью. Точно то же происходит и с лесом. Живая сосна или их островок, человек в избе и ли в нескольких избах восстает против рабства микробов. Они почему–то знают, что победят. С островков начинается новый лес, да так рьяно, что уже через десять – пятьдесят лет становится таким же могучим красавцем как и раньше, даже еще более могучим. Притом с большей сопротивляемостью данному шелкопряду и боится только новую его модификацию. Вернее, как раз и не боится, но должен бояться. Так что совет знатоков, что надо учиться на чужих ошибках, а не на собственных, хотя и верен, но совершенно бесполезен. Все то, что я написал по поводу шелкопряда и холеры–чумы, никак не может быть осуществлено без неосознанного общения особей леса и людей друг с другом и с теми, кто пошел на них войной. Иначе бы шелкопряд и холерные вибрионы, съев подчистую свою среду обитания, подохли бы сами. Раз и навсегда.
Цветочек, который только хочет сорвать хозяин на продажу, уже плачет. Часть леса, выделенная в министерстве в виде делянки на поруб, тоже начинает плакать, хотя «бумаги» на поруб еще не поступило, а был только телефонный звонок. Об этом говорят лесорубы и лесничие. Но, чтобы понять этот плач, надо лет тридцать подряд рубить лес или срывать цветочки, и иметь хорошую память и наблюдательность. Некоторые имеют.
Тут надо бы сделать предварительный вывод, что Бог – это мы сами со своими родственными телепатирующими душами в совокупности. И бог (с маленькой буквы) не един, их столько, сколько телепатирующих сообществ.
Пойдем дальше, к неживой природе. Сперва остановимся на растениях, которые, особенно грибы, не поймешь, растения они или животные? То есть это надо рассматривать чисто механически, раньше говорили механистически и сильно ругали такое отношение к природе. Ну, во–первых, перекрестное опыление, то есть совокупление на расстоянии, как высшая стадия двуполых растений. Это нужно для генетического совершенствования потомства. Но не в этом дело. Давно известно, что растения общаются между собой и «грустят» в одиночестве вида. Мало того, растения «грустят» без ласки человека, их воспитавшего. Это известно не только ботаникам, но практикующим земледельцам и частным цветоводам. Известно, что даже на ругань и объяснение в любви человека к растению оно реагирует. Реагирует даже на обещания, переданные словами, выраженными со страстью. Но ведь ушей у растений нет, значит есть телепатия на более низшем уровне. Зачем бы тогда появилась религия друидов? Просто так, без явной причины ничего не возникает. Что бы там ни говорили «абсолютные» атеисты, твердые лбом как камень.
Кстати, о камнях. Повторяю, люди наблюдательны и никуда от этого ни денешься. Давно распределены все камни, особенно редкие, по людям для разных соотношений их взаимодействия. На влияние простых придорожных камней никто не обращал внимания. Если бы обратил, то и тут бы нашлось родство. Эта связь существенна, но детерминирована не строго закономерно, а стохастически. Поэтому ее можно абсолютизировать, отрицать, затемнять и так далее в человеческих интересах, так как говорить умеет только одна сторона. Другая сторона, камни, хотя говорить и умеет, но не каждому понятно. Поэтому на этой связи и можно спекулировать людям. Но сам факт этой связи будет оспаривать только упертый идиот, который готов идти один против мира. Прошу не путать здесь новые открытия, разбивающие устоявшиеся понятия. Связь камней и человека установлена, она только не объяснена, и виды объяснений могут изменяться.