Откуда все это? И еще столько, что не хватит и целой книги. И если опять свалить стыд и ум на инстинкт, то это же должно быть очень стыдно для человека. Это же будет откровенное вранье, притом по мелочам и без необходимости, что еще стыднее. Бессовестный же человек отвечает: «Стыд не дым, глаза не ест».
Надеюсь, вы теперь понимаете разницу между естественным формированием стыда – самого достойного чувства всего живого, и неуклюжим формированием псевдостыда у человека при помощи образа бородатого дядьки на небе и его непутевого «сына», выдуманных ловкими людьми специально для того, чтобы сбить людей с толку и подчинить себе.
Вообще говоря, надо вернуться к магии, у нее накоплен куда больший опыт по сравнению с церквами во взаимоотношениях чувств и окружающей действительности. И этот опыт надо не запрещать, как делают все церкви без исключения, а всячески пропагандировать. Пусть будет столько же книжек по этому вопросу, сколько есть на свете церковных книг. Только заметьте себе, что именно потому, что магия – главный, совершенно логичный и статистически доказуемый объект познания Бога в образе Взаимосвязанного Мира, церковь принимает гигантские усилия, чтобы ее уничтожить. И практически уничтожила, извратив наше природное сознание.
Начало извращению сознания положили первые строки Библии, когда именно за проявление стыда выдуманный дядька–бог выслал Адама и Еву из Эдема. Притом это сделано совершенно иезуитским способом, подменяя одно понятие другим. Дескать, животные не имеют стыда и потому не одеты. Хотя я исчерпывающе доказал, что животные стыд имеют, только он выражается не столь примитивным образом в виде одежды, которая, кстати, у животных и без бога–дядьки имеется – мех. Это во–первых.
Во–вторых, бог–дядька создал первым человека, а животных – позднее и только для прокорма венца творения, хотя это – чушь, и сегодня она отчетливо видна в науке антропогенез.
В третьих, отменив у животных первородный стыд, бог–дядька явно хотел, чтобы и люди его, первородный стыд, не имели. Иначе бы он не выгонял приодевшихся Адама и Еву из рая. И именно этим своим хитроумным актом бог–дядька положил начало придумыванию псевдостыда человеческого.
В четвертых, бог–дядька присвоил себе беззаконное право трактовать этот псевдостыд исходящим именно от него самого. Отсюда и выплыло Первозаконие, содержащее мешанину из литургии богу–дядьке и моральных заповедей, по которому и живут все нынешние церкви, а вместе с ними и мы с вами.
В пятых, явился Моисей и разделил Первозаконие на две его составные части: церкви оставил только литургию любому богу, какой кому нравится, и закрепил это во Второзаконии, где нет ни одной моральной заповеди, а мораль отдал суду, равному для всех. И этим самым отобрал у бога–дядьки незаконное его «право» присваивать себе источник морали и стыда. То есть вернул все к исходному состоянию. И именно в этом величие Моисея.
В шестых, церковь слегка растерялась от такого оборота событий, но быстро нашла, бессовестная, опять же иезуитский прием: назвала Первозаконие Второзаконием, чем уничтожила весь труд и мысль Моисея, и продолжила одурачивать народ. Постепенно самобытный стыд был уничтожен и вновь подменен псевдостыдом, исходящим от бога–дядьки. Но так как независимый от церкви суд уже был известен, она подмяла под себя и суд жесточайшим образом: кострами, разжигаемыми служителями бога–дядьки, вернее, его выдумщиками.
Но вернемся к первородному стыду, незамутненному религиозным псевдостыдом по бумажке. Ребенок начинает воспитываться мамой едва пройдя стадию гаметы. И на внутриутробной стадии проходит первые шаги магии, общения с природой во всем ее многообразии. Это стадия гипоталамуса. Потом наступает очередь слушаться маму с папой, потом – набираться собственного опыта. Наиболее восприимчивые становятся шаманами, наименее восприимчивые – простыми, обычными людьми. Но опыт магии в лучшем понимании этого слова, передаваемый из уст в уста и на примере, совершенствует стыд. Но это только совершенствование, поэтому оно – в сознании, а то, что приобретено, так сказать, с молоком матери – вне сознания, в гипоталамусе. Усовершенствование жизни через разум способствует ее продолжению и увеличению отрезка времени, основанного не на гипоталамусе, а на коре головного мозга. Именно этим отличается человек от животного. Ибо он может уже учиться не два года, а двадцать лет, родители прокормят. И все это время молодой человек будет вне религии изучать жизнь в ее основе, в единстве мира, и волей–неволей все более и более будет чувствовать, почти осязательно, Бога и стыд, исходящие от Бога как квазикомпьютерной системы Мира. Это и будет естественное развитие. Ему только надо помогать, акцентируя внимание человека только на одном: и придорожный камень, и аленький цветочек, и все остальное постоянно наблюдают за его действиями, оценивают их простейшей формулой: да, или, нет. И если «нет» его действиям несется со всех сторон, то это знак, что Бог все видит, что Он им недоволен, но не от собственного имени, а от имени всех или большинства составляющих Системы.
Главное, что здесь нет посредников–нахлебников, посредников–фальсификаторов сознания, но каждый – наедине с одним и общим для всего живого и мертвого Богом, ибо границы между «живым» и «мертвым» – нет.
И здесь Бога не боятся как бога–дядьку с топором или кнутом в руках, потому, что это постоянная работа сознания, и она не допускает крупных бед, за которое может последовать ощутимое наказание, крупная беда через ликвидацию мелких бед с большой вероятностью предупреждается, но естественно, не исключается. Поэтому и нужен независимый суд, которому при таком раскладе дел будет намного меньше, чем ныне, с искривленным сознанием.
Но я не собираюсь разрабатывать теорию Бога в подробностях, она должна разрабатываться всем совокупным сознанием и общением мира людей и «камней». Я выражу только свое мнение насчет того, следует ли молиться Богу? Я думаю, следует. Лично я молюсь. Это очищает душу от ежедневных мелких неприятностей, стыда за проступки и недостойные помыслы. Налагает будущую ответственность, то есть будущий стыд. И, в общем, успокаивает, аутотренинг называется. При этом надо учитывать, что человек одинок как камень на дороге, песчинка в море песка, как сам Господь Бог. Притом, даже Бог не знает будущего, как я сказал выше. И неизвестное будущее страшит. Форма мольбы – тоже не должна быть канонической как «Отче наш…», поэтому о своей форме я умолчу. Но она не такая как у нашего президента Путина.