К изумлению Доманского, просьба была тотчас выполнена, и две бутылки вина появились в камере.
– Рейнское и анжуйское, – объявил Рибас. – Какое предпочитаете? В этой крепости неплохое вино… И, главное, достаточно выдержано временем.
– К сожалению, я редко пользуюсь этим погребом.
– А я – к счастью, – сказал Рибас, разливая вино. – Итак, за ваше скорейшее освобождение! Как? Я не сказал вам? Вас очень скоро освободят. Это замечательное известие. Но есть и печальное. На днях скончалась наша общая знакомая. Да, ушла в лучший мир. Я поручил показать вам могилу известной вам женщины.
Доманский сидел, молча уставившись перед собой.
– Как видите, более вас ничего тут не удерживает. Хотя нет, надо уладить перед отъездом вашим еще одно маленькое дельце. Вы сообщите мне город в Италии, где нынче находится она.
– Кто? – прошептал Доманский.
– Та, которая погубила жизнь известной нам с вами женщины. Ведь если б вы не рассказали ей про злосчастную Августу.
– Проклятие! Откуда вы знаете?
– Ну-ну. Вы уже догадались откуда, – впервые серьезно сказал Рибас. – Итак, вы сообщите мне, где она. В обмен на скорейший ваш отъезд из крепости. Советую не упрямиться. Коли вы хорошо меня вспомнили – догадываетесь, что я все равно все о ней узнаю. Уж если пес пошел по следу… Итак: сначала вы мне послужите, потом я вам. Все-таки здесь прекрасный погреб, я всегда утверждал: пить вино надо в тюрьме! – Он поднял бокал: – За то, чтобы впредь вы не пользовались этим погребом!.. Я вижу: вы решились.
– Будьте вы прокляты, – пробормотал Доманский.
– Всегда ценю такое начало, – засмеялся Рибас.
Москва.
На Кузнецком мосту торговали тогда французские лавки. Здесь было любимое место московских франтов – петиметров, как называла их тогдашняя сатирическая литература. Здесь они прогуливались, назначали свидания богатым московским девицам.
Тучный хозяин французской лавки, в котором с трудом можно узнать когда-то молодого и стройного слугу Рибаса, внимательно смотрит на щеголя в надвинутой на глаза шляпе. Сей щеголь и есть господин Рибас собственной персоной.
– Очень трудно узнать человека в этом борове, – сказал Рибас.
– Да уж, – будто речь шла не о нем, вздохнул хозяин.
– Но я попытаюсь, – сказал Рибас и неожиданно отвесил хозяину лавки великолепную оплеуху. Но рука его только просвистела в воздухе, ибо толстяк с поразительной ловкостью увернулся от удара. Последовала новая попытка оплеухи – и вновь толстяк, как матадор от быка, ушел от удара. – Пожалуй, я тебя узнал, – произнес Рибас.
– А я вас что-то не припоминаю.
Но в этот миг оглушительная пощечина достигла цели.
Толстяк поперхнулся, а потом сказал с нежностью:
– Ну конечно, узнал вас, хозяин! Рад вас видеть, господин Рибас!
– Русского языка так и не выучил.
– Нет никакой надобности, мой господин. Здесь по-русски говорят только подлые люди. Но не они мои покупатели.
– Ты понял, зачем я пришел?
– Опять!.. Опять!.. – застонал толстяк. – Бессонные ночи, скачки на лошадях… О, как я хорошо жил, сударь!.. О, зачем вы объявились?..
Вскоре в газете «Санкт-Петербургские ведомости» появилось объявление: «Из столицы выехал испанский дворянин Де Ри вместе со своим слугой».
Прошло несколько месяцев.
В этот вечер в Эрмитаже избранный кружок императрицы, как всегда, играл в карты. Играли в «макао» на двух столах. И каждый выигравший черпал ложечкой бриллианты из ящичка посреди стола. Екатерина, с вечной своей благодетельной улыбкой, глядела на играющих.
«Я стараюсь чаще затевать подобные вещи, чтобы слух о щедрости «Северной Семирамиды» ослеплял европейские дворы. Мне приходится преданно служить своему образу. И этот образ доставляет мне немало хлопот».
Играют. И очередной выигравший, дрожа от волнения, лезет ложечкой за очередным бриллиантом. Горят глаза играющих. Игра, игра!
«В разгар игры, когда они алчно черпали бриллианты, вошел наконец тот, кого я ждала уже не один месяц..».
Как всегда, с открытой ослепительной улыбкой в залу вошел Рибас.
И опять они уединились с императрицей.
Игравшие, завороженные бриллиантами, даже не заметили этого.
– Давно вас не видела, господин Рибас, сказывают, что вы были за границей?
– Да, пришлось много путешествовать.
– И как ваше путешествие, сударь?
– Весьма удачное, Ваше величество. Я путешествовал по Италии, и после многих приключений в одном из маленьких итальянских городишек мне посчастливилось наконец столкнуться с некоей особой.